Ворованные Звёзды - Александра К.

— Я здесь, — он не обернулся, но его плечи напряглись.

— Поцелуй меня.

Тишина. Только ветер гудел в щелях.

Он медленно оторвался от прицела, повернулся. В зелёном свете его лицо было маской из теней и напряжённых мышц. Он смотрел на неё, пытаясь понять. Не видел влечения. Видел боль. Панику. Отчаяние.

— Что?

— Поцелуй меня, — повторила она, и в голосе послышался надрыв. — Пожалуйста. Мне нужно… мне нужно что-то безумное. Что-то настоящее. Что-то, что не они. Что я.

Он отставил винтовку. Подошёл. Не спеша. Опустился перед ней на колени. Его руки, холодные от металла винтовки, взяли её лицо. Шершавые большие пальцы провели по щекам, смахивая несуществующие слёзы.

— Это не поможет, — тихо сказал он. — Не заткнёт их.

— Я знаю. Но поможет мне.

Он наклонился. Медленно. Давая ей время отстраниться.

Их губы встретились. Робко. Неумело. Её губы были сухими, потрескавшимися. Его — твёрдыми, но теплыми. Это не было страстью. Это было прикосновением двух одиноких, замёрзших людей в пустоте, пытающихся нащупать доказательство, что они ещё живы. Вкус было сложно различить — пыль, стресс, страх. Но было тепло. И вес его рук на её щеках. И его дыхание, смешавшееся с её дыханием.

Он отстранился первым. Недалеко. Лоб упёрся в её лоб. Глаза были закрыты.

— Всё ещё слышишь? — прошептал он.

— Да, — выдохнула она. — Но теперь… теперь есть что-то ещё.

Они сидели так, в зелёных сумерках подкупольной ночи, его руки всё ещё держали её лицо, а винтовка лежала забытая у бойницы. Это не было решением. Это было передышкой. Временным мостом, построенным над пропастью из одиночества и боли. И этого, ровно как и его снайперской винтовки, оказывалось достаточно, чтобы держать оборону ещё одну ночь.

Глава 13: Будни в осаде

Прошло полторы недели с тех пор, как их отряд закрепился в старой церкви на окраине. Купол "Усмиритель" по-прежнему висел над головой изумрудным гробовым колпаком, а битва на орбите мерцала бессильными вспышками.

Жизнь в космопорте уползла в укреплённые руины и подвалы. Бывшая церковь тоже обросла бытом: в залах и катакомбах гудели походные реакторы, пахнущие озоном и перегретым металлом, в алтарной части организовали лазарет, а в крипте устроили казарму. Воздух здесь настоялся на пыли, поте и вечном запахе тления, пробивавшемся с улиц.

Ротацию дозоров соблюдали жёстко. Ария и Рей ходили вместе — формально как напарники, неофициально как смотритель и подопечная. Кастор не забыл, из-за чьей ошибки полегли двое его бойцов. Просто спрятал это поглубже, под слой суровой, прагматичной заботы.

Пара вошла в руины громадного торгового центра. Сквозь развороченный купол лился тусклый свет, высвечивая горы, остекленевшие от жара плиты и мусор. Здесь пахло ещё не смертью, а затхлостью брошенных холодильников и сладковатой вонью разлитых духов. Рей шёл впереди, броня тихо поскрипывала. Ария шаркала сзади, щурясь в полутьме.

— Смотри-ка, целый склад синтетической клубники, — произнесла девушка, ткнув стволом в груду раздувшихся упаковок, — Годичной выдержки. Небось уже как вино.

— Не шуми, — буркнул Рей не оборачиваясь. Мужчина замер у развилки прислушиваясь. Тишина стояла плотная, гулкая.

— Ладно-ладно, ветеран. А что, здесь хоть кто-то есть, кроме крыс да нас?

— Есть, — коротко бросил Рей, указывая на едва заметные следы на пыльном полу — не ботинок, а чего-то мягкого, с цепкими пальцами, — Сталкеры. Или местные, которые стали сталкерами. Не лезь на рожон.

Они прошли дальше, к бывшему фуд-корту. Рей, внезапно остановился, снял шлем. Лицо блестело от тонкой плёнки пота. Мужчина достал две пачки питательного геля, швырнул одну Арии.

— Жуй. Ты с утра ничего не ела.

— Я не голодна.

— Приказ старшего по званию, — молодой мужчина откусил от собственного тюбика, не глядя на девушку, — Мёртвый дозорный бесполезен. А умирать от голода в трёх шагах от склада с клубничным вином — особенно глупо.

Ария фыркнула, но вскрыла гель. Он был безвкусным, как глина. Пара ела молча, спиной к спине, глядя в разные концы зала.

Воздух в подвале бывшей церкви был густым и тёплым, пропитанным пылью веков, перегоревшим керосином от обогревателя и дешёвым чаем из концентрата. Вибрация реактора где-то выше отдавалась в старых камнях лёгким, почти успокаивающим гудением.

Рей разложил винтовку на чистой тряпке, расстеленной на ящике из-под пайков. Детали лежали, как ритуальные предметы: длинный холодный ствол; прицел с линзами, глубже чёрных зрачков; тяжёлая затворная группа.

— Ладно, новичок. Покажи, как ты его чистила в последний раз.

Ария смерила мужчину взглядом, села на ящик напротив.

— Я его не чистила. Он же не пачкается. Стреляет — и всё.

Рей, медленно поднял взгляд на подопечную. В тусклом свете фонарика лицо мужчины казалось высеченным из гранита, но в уголке глаза дрогнула едва заметная жилка — признак терпеливого возмущения.

— Он "не пачкается", — повторил Рей без интонации, — Пока однажды затвор не заклинит от нагара в самый интересный момент. И вместо мародёра ты станешь чучелом на периметре. Давай сюда.

Мужчина заставил Арию начать чистить их общее оружие. Большие, иссечённые шрамами пальцы Рея двигались с хирургической точностью, Арии — неуверенно путались в механизмах.

— Вот эта штука, — старший ткнул в маленький стержень, — возвратная пружина. Потеряешь — будешь стрелять один раз. Как из древнего арбалета. Очень драматично и совершенно бесполезно.

Ария фыркнула, но запомнила. Мужчина показал, как наносить смазку — тончайшая плёнка, ни капли больше. Как проверять прицел на предмет сбития. Процесс был монотонным, почти медитативным. Запах оружейного масла смешивался с ароматом чая.

— Зачем мне это? Я не снайпер, — проворчала девушка, пытаясь собрать узел затвора.

— Ты солдат в осаде, — поправил мужчина, собирая винтовку с закрытыми глазами, просто чувствуя детали. — А это твой инструмент. Знать его надо лучше, чем собственное тело, которое иногда подводит. Отлаженный механизм — нет.

Рей закончил, взвёл затвор. Звук был идеальным, чётким, как щелчок камеры. Протянул подопечной чашку с чаем.

— Первый урок окончен. Завтра будем учиться ронять его в грязь и тут же чистить. Без смазки.

— Садист.

— Реалист, — произнёс мужчина и, делая глоток, краешек рта дрогнул в подобии улыбки, — Но чай, признай, неплох.

Роскошный жилой массив превратился в лес из хрустальных осколков. Каждая башня была обёрнута прозрачными полимерными трубами, некогда нёсшими воду к висячим садам. Теперь коммуникации лопнули, и бурая растительность свисала с них, как внутренности. Под ногами хрустело. Не стекло — что-то иное. Застывшие капли расплавленного пластика.

Здесь было тихо по-другому. Давяще. Воздух вибрировал от едва слышимого высокочастотного гула — возможно, работал аварийный генератор глубоко под землёй. Арии стало не по себе.

— Странное