Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская

– Понятно. Эту партию мы пытались скрестить с птицами. Жаль, что человек, который выжил после введения гена, оказался беглецом. Если у сироты проявятся крылья, срежьте под корень. И потом еще раз, они могут отрасти заново. Все понятно?

– Так точно. И еще: леди сегодня отсутствует. За ней организовали слежку. Вероятно, сенешаль приставил.

– Передавайте ей информацию в личном порядке, как получится. И другим нашим информаторам тоже.

Глава 9

Сны и прошлое

В королевском саду деревья росли не так, как в обычном. Местные сосны и ели, что аристократы, ценили порядок и красоту: все были высажены в ровные одинаковые ряды. Мелочь, росшая под густыми колючими юбками, была, как всякий народ, настроена бунтарски: она вылезала невпопад и группками, словно назло садовникам.

Лесное королевство встретило человека шепотом ветра. Айраэль прошла через ковер мягких иголок, съедающих звуки шагов, и вышла к каменистому обрыву. Здесь стояла одинокая серая скамья из горного камня, похожая на брошенный трон.

– Нова, Лукс. Мне нужно побыть одной.

– Если только не сбежите снова, – проворчал Нова.

– Сегодня настроения нет, – улыбнулась Айраэль.

Лукс передал ей корзинку со сладким пирогом, подготовленным Бартоломью.

– Мы будем неподалеку. Прошу, зовите, если что-то понадобится.

Укутавшись в соболиный плащ, Айраэль села на край скамьи и обратилась лицом к краю света. Далеко внизу простиралось ущелье, слабо шумящее бегущей горной рекой. Впереди были горы, а сверху торчало ненастоящее, блеклое, словно вырезанное из пергамента, солнце, тонущее в багровых облаках.

Пирог на вкус оказался отменным, но даже его сладость не давала избавиться от горечи во рту. Айраэль принялась обдумывать сегодняшний вечер. Наставник и отец говорили разное, но сходились в одном: желание принадлежало только ей, и именно ей решать, что станется с миром. Но Айраэль не знала, как ей поступить. Ни отец, ни архиепископ, ни Хадар не были объективны. Хадар совершенно точно пойдет за мнением отца, а вот Вегарон, хоть и уважая последнего, все же последует за решением Совета.

Может, тогда спросить Пастерце? Он-то точно никого не признает, кроме собственных убеждений. Айраэль покачала головой: нет, возможно, именно поэтому с ним говорить не стоит. Он судит только по себе, а ей, как принцессе, нужно думать о народе. Ронну? Ронна, скорее всего, по-человечески поддержит, но скажет то же, что архиепископ: чтоб верила в себя. Но что поделать, если не выходит?

Уперев локти в колени, она положила лицо в ладони и тихо вздохнула.

Еще и эти слова отца о том, что его скоро не станет. Как он может быть так спокоен? Как он может говорить, что «надеялся» уйти раньше? В очередной раз он не подумал, как звучат его слова. Как это больно, когда родной отец говорит такое. Да даже если бы она прочитала эти дурацкие дневники, если бы открыла какую-то неведомую тайну нахождения дверей, как бы она проверила это прежде, чем наступит праздник?

– Ты ведь почему-то доверила осколок мне, – сказала Айраэль, откинувшись на спинку скамьи и глядя в небо.

Путеводная звезда то появлялась, то скрывалась за облаками, слабо мерцая.

– Почему-то мне доверилась…

Усталость, накопившаяся за день, и недосып дали о себе знать. Айраэль не заметила, как пальцы, держащие теплую шкуру запахнутой, ослабли, а холодный, приятный воздух увлек сознание в сон, пахнущий лесом.

* * *

Мчавшая в ночи карета, провонявшая солью и рыбой, то и дело бултыхалась на кочках и выбоинах. Айраэль, как мешок с зерном, мотало по всей кабине, из-за чего она то и дело прикладывалась головой и отбивала бока. Злые слезы скатывались по щекам на вонючую, пропитавшуюся слюной тряпку, которой заткнули рот. Запястья, соединенные за спиной, давно натерлись от крепкой веревки и, кажется, кровоточили.

Зачем она послушала Ригельда? Пойдем, говорит, в город. Поглядим, говорит, на циркачей…

Где-то далеко слева в воздух ввинтился прерывистый свист. С козел раздался такой же. В окошке, забитом доской, раздался мужской голос:

– Стрюгач, когда остановимся? Ссать хочу, невмоготу!

– Сдурел? – грубо бросили со стороны козел. – В Темнолесье где слезешь, там и сдохнешь!

– Клянусь бабкиным прахом, не стерплю! Стрюгач!

– Да дай ему, – крикнул другой голос. – Если обоссытса, лисоволки до самой границы за его вонью увяжутса.

Заскрипели колеса, и карета начала замедляться, пока не остановилась.

– Ладно, только быстро. Эй, Вашество, – в кабинку постучали, – а вот вам на остановочку нельзя. Уж потерпите одну ночку, если не хотите, чтоб вас на полпути сожрали, ага?

За фразой последовал гаркающий мерзкий смешок. Айраэль, тяжело дыша, перевернулась на спину. Инстинкты кричали выбить дверь и бежать, но в замке обучали, что если не убили сразу, то главное, что нужно сделать, – доехать до заказчика похитителя живьем и дожидаться выкупа.

Тем не менее, была одна проблема. Похитители думали, что схватили Ригельда.

Со спины они с братом выглядели одинаково: схожий рост, волосы, спешно собранные в хвост. К тому же, на вылазку они оделись в одинаковую мальчишечью одежду, позаимствованную у детей слуг за пирог с патокой.

За наследного принца точно дадут щедрый выкуп, а вот за принцессу, не обладающую магией, да еще проклятую…

– Вашество, живой хоть? Звук дай, – в стенку ударили резче.

Проглотив унижение, Айраэль низко промычала.

– Ага, ну хорошо. Парни, быстрее давайте, шевелите задницами!

– Стрюгач, – к карете приблизился взволнованный голос. – Жмых пропал.

– А! – Стрюгач выплюнул что-то на незнакомом языке, похожее на ругательство. – Сожрали все-таки. А я говорил!

– Там что-то приближается! – крикнули где-то сверху.

Стрюгач запрыгнул на козлы, качнув кабину.

– По коням, парни, живо!

Дрожь в полу вдруг стала явнее. Айраэль кожей чувствовала, как в повозку змеей заполз холод, облизывая шею. Девочка сжалась. «Вот и все, – подумалось как-то слишком просто, без тени страха. – Не будет родне ни выкупа, ни тела».

Одно немного удивляло. Разве богиня Судьбы не пророчила ей другую смерть?

Вдруг кони беспокойно заржали, взбивая землю копытами. Рокот приблизился, и вдалеке раздался душераздирающий крик.

– Ор-ружие наизготовку! – заорал Стрюгач. – Обороняться! Принца держать в поле зрения!

Послышался лязг оружия о ножны и свист хлыста. Кони заржали, и карета дернулась, припустив с утроенной скоростью. Айраэль вжала голову в плечи.

В кабину прилетел страшной силы удар. Дверь и доски боковины вмялись внутрь с характерным хрустом, и в проломе ненадолго показались огромные сетчатые глаза и шипастые вздувающиеся хоботки. Айраэль закричала.

Карету мотыльнуло и занесло. Последовал тяжелый удар, а потом все закружилось, и боль ножами врезалась в плечо и бедро. Айраэль выкинуло через дыру в кабине, и она кубарем покатилась по земле. Копыта вспахали