Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская

Что бы ни убило эту тварь, оно было в два, нет, в десятки раз сильнее и страшнее, чем эта гусеница! Обнимая саму себя, как бы успокаивая, Айраэль тряслась и думала, что по какой-то неведомой причине эта полянка привлекала исключительно опасных существ! Чудо, что она, вкусный и доступный мешочек косточек на перекус, все еще оставалась жива!

* * *

Видимо, уснуть все же удалось, потому что утро встретило ее неожиданностью. Едва проснувшись, Айраэль положила ладони на пол, чтобы найти опору и сесть, как вдруг почувствовала, что под боком у нее лежит что-то живое. И шерстистое.

Пещеру заполнил ее визг, которому вторил визг этого самого «чего-то», что шлепнулось об стену от стремительного и точного удара ладони и сползло на пол.

Айраэль вжалась в стенку, сверля глазами неожиданного соседа. Это была шерстяная змейка – настолько же странная, как и все Темнолесье. Шерсть у нее была страшненькая: грязная и серая, с проплешинами, но вот глаза, похожие на крохотные изумрудики, оказались удивительно красивыми. Трудно представить, какие этапы метаморфоз прошла эта змея, прежде чем застрять между рептилией и млекопитающим.

Змейка – Айраэль решила назвать существо именно так – продолжала болезненно пищать, раскрывая беззубую пасть с раздвоенным языком. Места, где была выдрана шерсть, кровоточили.

Айраэль жутко боялась змей, но конкретно эта по какой-то причине не казалась такой уж злобной тварью. Если бы хотела напасть, то уже бы это сделала. Ее стало как-то… жалко. Может, она потеряла гнездо, когда слизнеподобная гусеница поедала лес, и просто хотела погреться?

Косясь на змею, Айраэль подобралась к луже и попила из нее. Там и осталась, зыркая на спираль из шерсти. Потом, видя, что змея не шевелится, сорвала фиолетовый мох со стены и кинула в сторону шерстистой головы. Захочет попить – попьет.

Спустя всего пару минут змея действительно начала пить. Она высовывала язык, пробуя мох, и капельки влаги попадали в беззубый рот, жадно раскрывающийся, чтобы не упустить ни крупицы влаги.

Айраэль, свернувшись в клубок, смотрела на это шерстяное недоразумение. И видела в нем себя.

Через некоторое время зверский голод все-таки выгнал ее наружу. К тому же, оставаться в пещере со змеей не очень хотелось, а та пока не намеревалась уползать. Айраэль сорвала кору с самых на вид безопасных деревьев. На вкус кора была хуже, чем вода из лужицы. Трава оказалась не более вкусной. Тогда она не выдержала, схватила первого попавшегося жука и съела его. Потом нашла муравьев и съела их тоже. Жуки были то кислыми, то горькими, но через силу есть было можно. Осторожно вернувшись в пещеру, она устроилась в отдалении, не выпуская из виду ослабевшую змею. Через полчаса ее стошнило.

Чтобы не сойти с ума, Айраэль продолжила чертить карту, выстраивая маршруты домой. Если бы она вышла хоть к какой-то реке, поглядеть, куда течет поток, то смогла бы понять, в какой стороне море. Море поблизости было только одно. Оно послужило бы ориентиром. Или, если бы у нее, как у брата, была хоть толика магических сил, она бы выстрелила вверх сигнальным лучом, чтобы показать, где она…

Айраэль смазала слезы с щек, гневно чертя карту. Ей не нужны силы, не нужны никакие способности. Она и без них поймет, что делать и куда идти! Но где-то глубоко в душе она понимала: это может быть конец. Она никак не выберется отсюда. Только если не какое-то чудо.

Под вечер замыленному взгляду почудилось, что кусты отрастили куриные лапы и, хрустя мелкими ветками, побежали в лес. Айраэль протерла глаза. Нет, это не галлюцинации. Кусты действительно перебежали с места на место. Теперь понятно, откуда они вообще появились на поляне. А еще она, наконец, узнала, чей тоненький голосок разрезал ночную тишину воздушным пением. Это были грибы.

К ночи от голода начало трясти. Сон не шел. Айраэль не знала, что можно съесть и от чего опять станет плохо. Начала посматривать уже на змею. Та, кажется, это заметила, потому что в какой-то момент тихонько уползла.

Айраэль хрипло засмеялась.

– Я даже огня развести не могу, чтобы тебя пожарить…

Но тут змея вернулась обратно, притащив какой-то гриб. Гриб был надкусанный. Оставив гриб, змея уползла обратно в лес. Гриб манил. Он казался… обычным. Самый обычный гриб, самая обычная еда. Именно такая, какую сможет переварить измученный гастрономическими новинками организм. А еще он был надкусанный – значит, съедобный.

Жадно сглатывая, Айраэль сверлила гриб взглядом и думала, насколько вежливо будет съесть чужую добычу. Думала недолго. Когда змейка вернулась, держа в пасти ветку малины, в пещере была только виноватая Айраэль – и никакого гриба.

– Я съела. Прости, – искренне пробормотала она.

Змея никак не отреагировала. Она оставила ветку малины там, где только что лежал гриб, и вновь уползла. Когда она вернулась, малины не стало. Айраэль, грязная и голодная, обгладывала ветку вместе с листьями.

– А! – язык напоролся на шипы на ветке. На глазах выступили слезы.

На этот раз змея принесла во рту несколько каштанов. Она оставила их и отползла подальше, сложившись в спираль. Айраэль поняла – Змейка не собиралась есть. Осторожно потянувшись к орехам, девочка следила за реакцией змеи. Та даже не дернулась.

«Неужели это для меня?»

Айраэль съела все, жадно облизывая пальцы. Наконец-то в желудок попадет хоть что-то, кроме противной воды и слюны! Хотелось еще, но и для первого нормального ужина сойдет. Айраэль подтащила себя к стенке, поглядывая на змейку. Хотелось поблагодарить, но змея есть змея. Разве она ее поймет? Тем не менее, она сказала, хотя бы для себя:

– Спасибо.

Змейка спрятала голову в шерстяные кольца, отдыхая. Проплешины, покрытые коркой запекшейся крови, вздымались и опускались вместе с дыханием. Айраэль стало стыдно. Маленькое раненое создание спасло ей жизнь, а что она может для него сделать?

Вытерев пальцы о куртку, девочка крепко задумалась. В ее семье принято помочь спасителю всем, чем возможно.

Рано поутру змейка проснулась от резкого запаха крови и сырой шерсти. Змеиная голова покачнулась над кольцами, а потом глаза-бусинки широко распахнулись, и пасть раскрылась, силясь ощериться, хоть зубов и по-прежнему не наблюдалось. Перед Змейкой лежала дохлая мышь с длинными, как у кролика, лапками.

– Ой! Тебе не нравится? – Айраэль, с волнением ожидавшая пробуждения своего маленького спасителя, нервно переплела пальцы, наблюдая, как змея шипит на еду. – Я думала… ты же змея. Змеи едят мышей. Там две птицы над пещерой сцепились, у одной упала добыча… Я стащила, но, кажется, зря?