Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская

землю прямо у головы: лошади чудом обогнули ее, не размозжив конечности и голову, но не смогли справиться с инерцией. Вес кареты, завалившейся на бок, утащил отчаянно ржущих лошадей и орущего кучера за собой в карьер.

– Эй, ноша выпала!

– Забудь! Бежим отседова!

– Дьявольские бабочки!!

Айраэль насилу пришла в себя. Замыленный взгляд с трудом разобрал, как над мчащимися прочь наездниками собрался смертоносный разноцветный рой. Бабочки размером с лошадей хватали орущих людей гигантскими лапками и уносили в небо, откуда бросали на землю. Доспехи наездников разбивались, открывая мягкое человеческое тело, и тогда бабочки всаживали в них острые шипастые хоботки, добивая, и принимались высасывать внутренности.

Несколько бабочек заметили упавшую в пыль Айраэль. Их круглые сетчатые глаза уставились на нее, и хоботки заинтересованно раскрутились. Нарядные широкие крылья, взбивающие воздух, светились под луной. Эти насекомые показались бы прекрасными, если не знать, что их острые хоботки могли с легкостью пронзить человека.

Тут крылья бабочек затрепетали в особом ритме: четко, быстро, словно передавая сигнал. Бабочки, оставшиеся без добычи, начали приближаться, подрагивая кровавыми хоботками.

От ужаса Айраэль тут же пришла в себя. Голова заработала быстрее, чем когда-либо. Заметив отброшенный меч неподалеку, она подползла к нему, трясущимися руками нашарила рукоять и, не имея возможности видеть, что делает, принялась наугад пилить веревки на ногах.

Смертоносные бабочки начали подступать. Айраэль изрезала икры, пока пилила веревки, но десяток судорожных движений, и – о чудо! – натяжение веревок спало. Айраэль с трудом встала на трясущиеся ноги, держа меч связанными руками за спиной.

Не раздумывая ни секунды, она бросилась в лесную чащу. Бабочки последовали за ней. Мерный гул крыльев, бьющих воздух, преследовал Айраэль до тех пор, пока кроны не стали слишком густыми и плотными, чтобы пропустить огромных летающих существ. Тут она поскользнулась на светящихся грибах. В лодыжку словно вогнали раскаленный гвоздь. Айраэль вскрикнула и покатилась со склона кубарем.

Ударившись о шевелящиеся переплетенные корни, Айраэль обмякла, тяжело дыша. Тупая боль в горящей огнем лодыжке не обнадеживала, но, главное, удалось оторваться от насекомых. Айраэль огляделась, с трудом приподнимая тяжелую голову. Склон вывел ее к поляне с речкой. Айраэль заметила пещеру, спрятанную в щели каменистого склона. В глазах засверкала надежда.

Отец говорил: если заблудишься в лесу, остерегайся двух вещей: слишком тихих полян и вот таких пещер. Первые предупредят о близости хищника, а вторые могут служить хищникам логовом. Но поляна не была тихой. Где-то неподалеку что-то тоненько пело, а корни продолжали копошиться, создавая мерный слабый шум. Ничто не намекало на хищников или крупных чудовищ поблизости. А значит, велика вероятность, что пещера ничейная.

Айраэль с трудом подтянула непослушные ноги, одна из которых ужасно горела, и села на переплетение корней. Те зашевелились активнее, начиная обвиваться вокруг бедер. В тот же миг она забыла об усталости и боли, дернулась, буквально вываливаясь из гнезда, и замычала, когда в лодыжке прострелило и потянуло.

«Все-таки подвернула…»

Меч, вырванный из рук при падении, оказался неподалеку. Прокатившись по земле, Айраэль нашарила рукоять. С завязанными за спиной руками это было трудно, но возможно. С огромным трудом встала, закусывая мокрую тряпку в зубах покрепче, и побрела, хромая, к пещере.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что холодные каменные стены освещал флюоресцентный мох фиолетового цвета. Он облепил потолок и половину стены, освещая каменистое нутро и отражаясь в маленькой луже, собравшейся в углублении пола. Вода капала с потолка. Стена со мхом тоже была влажная и холодная. Пещера оказалась сырой и маленькой. Поэтому, наверно, никакое животное не хотело тут оставаться.

Но Айраэль осталась. Ей потребовалось полчаса, чтобы, воткнув меч в расщелину между камней, безопасно разрезать веревки на руках и наконец-то освободить рот. Последнее сопровождалось рвотными позывами. Из-за того, что тряпка пробыла в зубах слишком долго, язык к ней прилип. Принцесса прополоскала рот в воде из лужицы. Теперь во рту был вкус не желудочного сока, а глины.

Айраэль прибилась за выступ камня, прикрывающий пещеру от внешнего мира, и уснула. Сон был дерганым и нервным – то и дело казалось, что по плечам и рукам ползают сороконожки, пауки и другие твари, а бедра обвивают крепкие корни. Постоянный, непрекращающийся шум из леса тоже заставлял просыпаться, не давая отдохнуть.

Утро наступило резко, как по щелчку пальцев. Айраэль вздрогнула, распахивая глаза. Сколько она проспала без перерывов? Часа два? Клацая зубами, Айраэль обхватила себя за плечи. Она замерзла. Или просто тело онемело? Конечности пробивала дрожь, а голова налилась тяжестью от недосыпа. Еще хотелось есть. И в туалет…

Айраэль покрутила головой, пытаясь понять, где сможет справиться с меньшей из проблем. Но, едва шевельнувшись, зажмурилась и закусила губу. Лодыжка опухла – любое движение приносило жгучую боль.

– Давай, – хрипло пробормотала Айраэль, заставляя себя встать и запрыгать в дальнюю часть пещеры.

Потом ей не хотелось вспоминать, как трудно удовлетворять самые простые из потребностей, когда не можешь ходить. Она стянула шаперон[1], повязанный на талии, и обвязала им ногу. Совершенно неясно, помогло ли это ноющей лодыжке, но зато ноге стало теплее. Сжавшись в комок, Айраэль уснула опять, пытаясь игнорировать боль и холод.

В следующий раз она проснулась от того, что от голода скрутило живот. Взяв себя в руки, принцесса встала, придерживаясь за холодную стену. Подпрыгнула, ставя больную ногу на самый носочек. Подпрыгнула еще, выглядывая из-за камня, загораживающего вход в пещеру, и уставилась в ночной лес.

Лес уставился на нее. Буквально. Деревья пооткрывали глаза, торчащие прямо в коре. Айраэль пробила дрожь. Она нарисовала знак звезды перед собой, бормоча молитву богине.

Но Айраэль знала: глазастые растения – не самое ужасное, что можно встретить в Темнолесье. Однажды, пару лет назад, она на спор стащила отцовский Бестиарий. После этого ее выдрали и запретили совать нос в королевский кабинет, но запрет не очень-то помог: Бестиарий оказался слишком хорош, чтобы поглазеть на него всего разочек. Это была уникальная книга. Отец создал ее сам: зарисовки делал, когда уходил на передовую, а текст диктовал писцам, когда возвращался. Так он собрал коллекцию самых жутких чудищ, живущих в Темнолесье – таких, каких нельзя вообразить, только если не увидеться лицом к лицу со смертью лично.

– Смотри! Вот эту гусеницу будто перетолкли, а потом собрали обратно, – щурясь от брезгливости, сказала Айраэль, тыкая пальцем в жирную массу чего-то, что имело странное название «гусеничной матки». Такая у них с братом была игра – заставлять друг друга кривиться, пока валяешься со стащенной книгой на шкуре перед камином, болтая ногами в воздухе.