Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская

class="p1">Змейка зашипела, шлепнув мышь хвостом, и быстро выползла из пещеры. Айраэль расстроилась. Она думала, что хоть так сможет отблагодарить за сытость, но промахнулась. Но что едят странные змеи, если не странных мышей?

Через некоторое время змейка вернулась, притащив корни лопуха, ветку ежевики и странные светящиеся орехи, позвенькивающие, как колокольчики. На этот раз Айраэль вежливо дождалась змейку, не трогая добычи. И, конечно, выкинула мышь. Ей снова стало стыдно из-за того, что она ничем не может помочь. Впрочем, чем-то может – змея никак не сможет дотянуться до мха сама.

Поэтому Айраэль нарвала мох, предварительно смочив половину водой, и вежливо положила поближе к зверьку. Это будет змейкина поилка. Вторую половину она выложила под скудные лучи белого солнца у самого входа в пещеру – попытается сделать гнездо попозже.

Она чинно села, словно за столом в замке (за исключением вытянутых ног), и положила грязные ладони на коленки. Все было хорошо, не хватало только салфетки. И других вещей по мелочи, вроде замка и прислуги вокруг. Но и так к Айраэль возвращалась человечность. Теперь у нее хотя бы был кто-то, с кем можно разделить трапезу.

– Ты не укусишь, если я возьму? – осторожно спросила она, зная, что не поймут.

Змейка, застывшая над добычей, уставилась на нее изумрудными глазами. Высунула язык, пробуя воздух, заглотила несколько ягод. И отползла, сворачиваясь в клубок. Айраэль думала, что сможет есть степенней, но нет – голод оказался сильнее. Она съела все, что оставили, не по-королевски засовывая еду в рот обеими руками, не забывая довольно мычать.

Светящиеся орехи пришлось раскалывать камнем. Оказалось, что это не просто орехи, а твердые оболочки со сладкой жидкостью, которую можно пить. Айраэль выпила один орех, а другой оставила новому другу, предварительно расколов. Змейка выглянула из-за колец, недолго смотрела на Айраэль, а потом подползла к ореху, шурша длинным телом. Сначала она попробовала жидкость языком, а потом опустила в орех нижнюю челюсть, принимаясь делать волнообразные движения горлом.

Айраэль любопытно смотрела на удивительное существо, уже не чувствуя прежнего страха.

– Почему ты доброе? – прошептала она. – Почему помогаешь?

Раньше ей казалось, что все, живущее в Темнолесье, есть мрак и зло. По крайней мере, так говорило Звездное писание. Всевозможную прокаженную живность – от шевелящихся корней до великолепных гигантских бабочек – люди представляли ошибками на великом Полотне, чем-то вроде узелков или торчащих ниток, от которых нужно избавиться. Но чем больше Айраэль проводила времени в Темнолесье, тем больше думала, что неестественная и неправильная здесь именно она – чужачка, которая ни-че-го об этом странном мире не знает.

– А ты холоднокровная или теплокровная? – вдруг спросила Айраэль, припомнив книгу Альциона, которой увлеклась пару лет назад, в паломничестве. – У тебя есть шерсть. Это делает тебя теплокровной?

Змейка высунула язык, попробовав воздух, и ничего не ответила.

– На самом деле, я люблю животных. – Айраэль обняла здоровую ногу, согнутую в колене, и положила на нее подбородок. – И отец любит, и брат. И даже сводный брат, он вообще любую тварь любит больше, чем человека. Мама вот с животными строга, но она просто издалека, с Севера, у них там даже медведей ловят и дрессируют. Соленые острова, знаешь о таких? Там очень холодно. Папа привез оттуда несколько волков, теперь живут вместе с борзыми. Скрещивает. Однажды мы с отцом и родным братом пошли на охоту в лес, взяли собак. Мама страшно ругалась, когда узнала, что взяли и меня. Но я была так рада, – горло стиснул спазм. – Так рада, что меня теперь считали взрослой. И доверяли, хоть я и не Дарование. Но я не мешалась под ногами. Даже подстрелила птицу. Она была очень вкусной…

Волна бессилия хлынула из сердца на глаза, превращаясь в противные теплые слезы. Айраэль смазывала слезы ребром ладони. Потом двумя руками. Потом не стала убирать их вообще – просто плакала, не сдерживаясь и не прячась. Здесь, в полном одиночестве, на пороге смерти, было уже не перед кем.

Вдруг бедра коснулось тепло. Айраэль замерла, отняв ладони от лица. Змейка свернулась рядом с ней, уложив голову в центр колец.

Если змейка подумала, что ей холодно без шерсти, то она оказалась права. Всхлипывая, принцесса гладила змею, рассказывая о том, как скучает по дому, по съедобной еде, по нормальной одежде и чистой воде, по всем домашним, даже по противному брату. Поклялась, что, если вернется, будет читать по одной книге в неделю. Потом подумала и дала другое обещание: по книге в две недели. И по одному полотну в день. Ну, чтобы Богиня смилостивилась и все-таки ее спасла.

– Это неправильно. Я ведь должна была умереть не здесь! – с обидой сказала Айраэль так, словно смерть уже стояла на пороге и подгоняла ее, подбивая косой под зад. – Я должна была умереть в море цветов! Красиво, как мне предсказывали! А это что? – она схватила свои торчащие во все стороны волосы, которые так и не смогла собрать в косу, когда потеряла ленту. – Это – чего? – обвела руками пещеру. – И вот это вот все? А? – объектом обвинения оказалась темная ночь с квакающими растениями неизвестного происхождения. – Поверить не могу, что Богиня ошиблась! Богиня никогда не ошибается!

Змейка уставилась на Айраэль словно бы с сомнением, пробуя воздух языком. Айраэль яростно закивала:

– Так я о том же! И это я еще не говорю о том, что я вообще ничем не помогла своей стране перед смертью! Знаешь, как обидно, когда на тебя смотрят свысока, сравнивая с «одаренными братьями»? И лес с ним, с Ригельдом – тут даже не так обидно, потому что он Дарование – а с Пастерце! Пастерце! – у Айраэль упали руки, когда она обессиленно привалилась к стене. – Еще полгода назад он ложкой пользоваться не умел. Сейчас наравне со взрослыми в лазарете раненым помогает, крови вообще не боится, чудищ тоже. А я? А я шью неплохо и любую книгу могу по памяти пересказать. Вот здорово! – в голосе опять скопилось раздражение и обида. Айраэль даже не знала, насмехается над собой или пытается себя оправдать.

Ей действительно нечем было похвастаться, кроме двух талантов. Впрочем, девушке ее положения можно не иметь ни первого, ни второго, чтобы прожить полную покоя жизнь. Но разве такая жизнь – предел мечтаний? Айраэль хотелось быть особенной. Или, скорее, просто не отличаться от всех в их невероятной семье.

Слова так и лились, не прекращаясь, как и слезы. В конце концов Айраэль так устала, что уснула. Ей снилось, что она дома.