Варвар. Том 2 - Рафаэль Дамиров

Он поднял голову. Взгляд, направленный в потолок каменного зала, стал вдруг несколько мечтательным. Скальд видел перед собой то, чего ещё не было, но что вполне могло сбыться.

— Хороший план, — сказал я, улыбнувшись, и взмахнул топорами, стряхивая с них капли крови.

Мы убили почти всех стражников. Те, кто остался в живых, не решились принять схватку и спрятались по закоулкам башни. Мы вместе двигались дальше и вскоре очутились на нижних уровнях.

— Своё поселение, — протянул я. — Заманчиво. Когда-нибудь я навещу его, когда разделаюсь со всеми врагами и смогу жить спокойно.

— В этом и дело, Варвар, — ответил Скальд. — Не хватит и жизни, чтобы убить всех врагов. Я это понял и теперь спокоен. Сегодня, надеюсь, я убил последних. Дальше меня ждёт долгий путь. Пожелай мне удачи.

— Удачи тебе, драгорец, сказал я. — Но сначала давай выведем моих друзей отсюда.

— Разумеется, Варвар, — кивнул он. — Да вот мы и пришли.

Мы остановились у камеры с решеткой. Я увидел своих друзей: они как есть застыли, увидев, кто пришел. Скальд снял с пояса связку ключей, нашел нужный и отомкнул замок.

— Эльдорн, глазам не верю, — воскликнул Рувен. — Я же говорил! Я знал! Эльдорн, ты пришёл!

— Пришёл, — тихо прошептала Ингрис. По щеке у неё скатилась слеза.

— Выходите скорее, пока путь свободен, — поторопил их я.

Старик бросился меня обнимать.

— Мне бы ещё посох вернуть, — проворчал он. — Где мой посох? Найдите посох.

— Ты в своём ли уме, колдун? — рыкнул Скальд. — Нужно уходить быстрее. Новую палку себе вырубишь.

— Эх, столько врагов ею посёк, — вздохнул Рувен, но подчинился.

Наконец, он отцепился от меня. Я повернулся к Ингрис. Она была смущена, будто не знала, как вести себя. Мне показалось, что она хотела броситься на шею, но смутилась в последний миг. Я сам обнял валессарийку, и она сразу растаяла, расслабилась, прижалась ко мне и кончиками губ коснулась моей щеки.

— Сейчас не время для нежностей, — пробурчал Скальд. — Уходим.

Ингрис вздёрнула подбородок, будто эти слова чем-то мимолётно её задели, подняла меч, Рувен схватил стражницкое копьё, и мы поспешили к выходу. На пути не встретилось ни одного живого стражника. Лишь мёртвые тела и пустые коридоры. Мы отодвинули тяжёлый засов, распахнули ворота и вышли наружу.

Каллин уже ждал нас. Телега была очищена от железного хлама, лошадь снова в упряжи — она беспокойно переступала копытами. Кажется, мы тут наделали шуму, но кроме этой гнедой его никто уже не мог услышать.

— Думал, не придёте, — сказал кузнец. — А это кто с вами… стой, да это же сам бывший чемпион арены. Скальд из Драгории…

Кузнец добродушно протянул ему руку, глядя на Скальда как на героя. Но они даже не успели обменяться рукопожатием. Воздух пронзил резкий свист. Стрела вошла Скальду в спину и вышла из груди. Выстрел был сильный и точный. Для обычного человека такого хватило бы, чтобы умереть на месте. Скальд устоял.

Мы подняли головы. На балконе стоял тот самый юный кромник, которого Скальд пощадил. Он уже вытаскивал новую стрелу из колчана. Ингрис вырвала копьё у Рувена и, схватив покрепче за древко, мощным и резким движением метнула. Она сделала несколько шагов по камням, словно отдав этому все силы, но её оружие уже нашло свою цель. Копьё вошло мальчишке в глазницу и вышло из затылка. Он, перевалившись через ограждение, рухнул вниз, к ногам драгорца. Я понял, почему тот мальчишка, такой юный и щуплый, оказался в элитном отряде. Он был не боец. Он был стрелок, и стрелок отменный.

Скальд всё ещё стоял на ногах, опираясь на свои мечи. Посмотрел на тело юноши и тихо сказал:

— Я никогда не нарушал заповедь. Не оставлять врага в живых. Сегодня нарушил. И… боги наказали…

Я подхватил Скальда под руки. Он поднял на меня глаза:

— Прощай, Эльдорн. Не приедешь ты в гости в моё поселение.

В первый и последний раз он назвал меня по имени. Он улыбнулся уголком губ, будто хотел что-то ещё сказать, но не успел. Его огромная фигура пошатнулась и рухнула, подняв тучу пыли. Он был мертв.

На миг стало так тихо, что я услышал щемящий звук своего сердца. Я наклонился и закрыл воину глаза.

Он больше не услышит гром арены. Не увидит своих гор. Не построит своё поселение.

* * *

— Где я? — прохрипел Лестер, с трудом разлепив глаза и опираясь на локоть. Он лежал под тёплой овечьей шкурой, в полумраке какой-то хижины, где пахло отварами, прелой древесиной и дымом. Стены были из бревен, над очагом висел закопченный котёл, и огонь едва освещал пространство вокруг.

— Лежите, лежите, ваше благостинейшество, — раздался хриплый голос. — Не вставайте.

Седой старик-знахарь сидел возле очага и со знанием дела помешивал отвар. Через минуту он подошёл ближе и проверил повязку на груди Лестера.

— Я залатал вам рану, — проговорил он. — Но она снова откроется, если будете беспокоиться. Вы многое пережили. Хвала богам, жизнь ваша сейчас не в опасности.

— Сколько… я здесь… — прошептал Лестер, силясь удержаться на локте.

— Почти четыре дня, — ответил Урус. — Всё это время вы были без памяти. Я отпаивал вас отварами, промывал рану. Ваше тело крепкое, именно это помогло мне сохранить вам жизнь.

— Спасибо… тебе, старик, — выдохнул Лестер и снова опустился на лежанку. Даже несколько секунд, что он пытался хотя бы приподняться, унесли из него слишком много сил. Он никогда ещё не чувствовал себя настолько слабым — слабее младенца.

— Но почему… — он сделал вдох. — Почему ты не сообщил во дворец, что нашёл меня? И где мы… где мы находимся?

Старик погладил бороду, прокашлялся и начал говорить медленно, как говорят человеку, которому нужно хорошенько объяснить очевидное.

— Вы в безопасном месте, — сказал он. — В лесу, подальше от глаз. Река принесла вас без памяти, разбойник вытащил вас на берег. Хотел отдать за выкуп, да я не позволил. А во дворец вам нельзя, ваше благостинейшество. Никак нельзя.

Он наклонился ближе.

— Вы разве не помните ничего? Кто вас изувечил? Кто нанёс ранение?

Лестер прищурился и попытался вспомнить. Смутной картиной всплыл в памяти поединок. Шум реки. Он пытался ухватиться за край, но река была всё ближе и ревела всё громче, а потом всё тонуло в темноте.

— Не… помню, — выдохнул он.

— Ничего, память вернется, — продолжил Урус. — Но вот, что я знаю по слухам. В городе говорят такое, что даже если только половина из этого