Варвар. Том 2 - Рафаэль Дамиров

хребет, даже не дав поднять щит. Теперь все воины сомкнулись вокруг меня. Я не позволил им окружить себя, метался между деревьями, делал рывки, нырял под ударами и снова выскакивал, наваливаясь на них ураганом ударов.

Они были в тяжёлых доспехах, и каждая попытка развернуться давалась им с трудом. Я видел, что старший кромник не поддался на мою уловку. Он уже понял, что я пытаюсь утащить их за собой, и вместо этого рванул прямо на Ингрис и Рувена.

Старик пытался держать оборону, но кромник разом перерубил ему копьё. Рувен теперь отбивался обломком древка и пятился. Ингрис держала удар из последних сил, но она уступала в силе и опыте этому человеку. Это был умелый воин.

Пока я бился с ещё двумя, в голове звучали слова Скальда. Всех врагов не убить, как говорил он. Всех, да. Но этих я обязан уничтожить. Мысль о том, что моих друзей могут сразить, жгла и подталкивала вперёд.

Ингрис вдруг вскрикнула. Клинок старшего кромника достал её грудь. Он не вошёл глубоко, но рана была серьёзной. Она выронила меч и упала на колени, тяжело дыша. Кромник занес меч, чтобы отсечь ей голову.

Рувен успел. Он метнул обломок копья. Удар пришёлся в чувствительное место под кадык, туда, где была небольшая впадина. Кромник всхрипнул и рухнул, задыхаясь и хватаясь за горло.

А Рувен…

Рувен подскочил к упавшему кромнику и начал молотить обломком копья, нанося удары без остановки: по шлему, по латам и по всем открытым местам, куда только доставал. Обломок в его руке окрасился в красный цвет. Старик не останавливался, даже когда кромник перестал шевелиться. Лишь когда шлем откатился в сторону, а голова превратилась в месиво, старик тяжело выдохнул и замер, шатаясь от усталости.

Противники, что бились со мной, этого не видели. Они были полностью поглощены схваткой.

Рувен поднял меч убитого командира, занёс его над головой и прорычал:

— Убьём их всех! Никого не оставлять в живых!

Он повторил слова самого же кромника, который призывал растерзать нас.

Оставшиеся кромники обернулись. Устоявших на ногах было трое. Они увидели, что их командир лежит с размозжённой головой, а рядом стоит старик с бородой, измазанной красным, по локоть в алой крови, с боевым мечом в руке, и из его горла вырываются проклятия.

Один из кромников не выдержал. Бросил оружие, сорвал шлем и побежал, на ходу расстёгивая панцирь, чтобы легче было уйти.

Двое других застыли на миг. Они поняли, что смерть стоит прямо перед ними. Один упал на колени и запросил пощады. Второй не стал сдаваться. Он ринулся на меня, замахнувшись мечом.

Я ушёл от удара, сделал обманное движение одним топором, а вторым подсёк ему ноги. Лезвие разрубило обе конечности на уровне колен. Он рухнул. Я быстро закончил его мучения, вонзив топор ему в грудь.

Коленопреклонённый кромник захрипел. Я не успел ничего сказать. Огромное тёмное пятно метнулось за моей спиной. Я обернулся и увидел, как Рувен вонзает трофейный меч прямо ему в шею, туда, где шлем уже не мог её прикрыть, а панцирь еще не доставал.

— Нужно догнать его, — тяжело дыша, выдавил Рувен, кивая в сторону убегающего.

Тот уже скинул тяжелый панцирь и набрал скорость.

Лишь только Рувен это произнёс, как вдали раздался резкий крик, и кромник, вдруг взмахнув руками, исчез из виду, будто провалился сквозь землю. Мы подбежали к месту, где он исчез, и увидели глубокий овраг.

Внизу, среди серых камней, лежало тело. Ручеёк, что тек по дну оврага, уже окрасился в красный цвет. Голова кромника была разбита, шея вывернута, и он лежал, неестественно раскинув руки и ноги.

— Псу — собачья смерть! — колдун плюнул на дно оврага.

Сбоку раздался хруст. Кусты зашевелились. Мы резко обернулись, готовясь к новой атаке.

— Фух… стылая печёнка… — выдохнул Рувен, когда из кустов вышел знакомый силуэт. — Это ты?

Перед нами стоял Каллин. Запыхавшийся, в пыли, с молотом на плече.

— Я слышал шум, — сказал он. — Пришёл… а вы тут вот…

— Раньше бы пришёл — помог бы, — проворчал Рувен. — Ингрис ранена. Теперь нам быстро не уйти. Нельзя ей на повозке трястись.

Мы вернулись к месту схватки. Ингрис держалась, колдун стал перевязывать ей рану обрывком ткани, оторвав клок от запасной рубахи.

— Судя по всему, вас здесь ждали, — произнёс кузнец задумчиво. — Это значит, что все дороги перекрыты. Нельзя вам выходить из леса.

— И что делать? — спросил я.

Каллин почесал щёку, нахмурился.

— У меня брат старший обитает в чащобе. Лет десять его не видел и не разговаривал с ним. Надеюсь, ещё не издох… — пробормотал он, нахмурившись. — Надо вспомнить, где его хижина. Остаётся надеяться, что он пустит вас переждать. Пойдёмте.

— А если… не пустит? — спросила Ингрис, тяжело дыша. Она сидела, привалившись спиной к дереву.

Каллин сжал челюсти, в глазах сверкнуло что-то жёсткое.

— Тогда я не посмотрю, что он мой старший брат, — сказал он. — Впустит. Или мы сами войдём.

Глава 13

Ингрис была серьёзно ранена, и нам стоило торопиться. Рувен соорудил ей повязку с какими-то травками, что собрал тут же, в лесу. Мы спешно подобрали оружие убитых стражников и кромников, сложили всё на телегу, в угол. Клячу распрягли и отпустили, а вместо неё запрягли холёного сильного жеребца, доставшегося нам как трофей. На телегу погрузили провизию и вещевые мешки, снятые с врагов. Раненую Ингрис уложили по центру на овечьи шкуры. Рувен занял место возницы. Каллин и я поехали верхом на трофейных лошадях павших всадников.

— Долго нам ехать? — ворчал старик, трясясь на козлах.

— Переночуем в лесу, как стемнеет, а завтра к полудню прибудем, — сказал кузнец и добавил тише, будто сам себе. — Надеюсь, мой братец всё так же занимается травами и не сгинул где-нибудь.

— А если сгинул? — тут же уцепился Рувен. — Зря тогда едем.

Скверный характер старого алхимика не пропустил к нему в ум мысли, что Каллин, быть может, и сам переживает о брате.

— Получается, что зря, — невозмутимо пожал плечами Каллин. — Но не хотелось бы так думать…

— Как я устал трястись на этой телеге, — простонал колдун, словно это не его только что вызволили из темницы.

— Ты всегда можешь пройти пешком рядом, — предложил я.

— Ну вот ещё. Находился я пешком за всю жизнь. Я пешком ходил, когда вас всех в планах богов не было. Тысячи вёрст наматывал, от Костяного хребта до просторов степняков, — с гордостью заявил Рувен.

Уже начинало темнеть. Нужно было искать место для ночлега. Местность стала