Варвар. Том 2 - Рафаэль Дамиров

— Чудно все это, — чесал бороду Каллин. — Не узнаю дороги… Дух леса следы запутал, заплутали…

Я слышал, как Рувен тяжко, преувеличенно вздохнул.

— Давайте разбивать лагерь, — сказал, почти что проканючил он. — Есть хочется. Да и Ингрис без чувств. Нужен покой воительнице.

— Здесь болото, — возразил я. — Чувствуете, тянет сыростью? Нужно пройти дальше по сухому. Немого еще проедем.

Мы прошли вперёд, но сухого места всё не было. Почва под ногами становилась все более вязкой.

— Гори эта топь стылым огнем! — выругался Рувен. — Идём, идём, а сырость не кончается. Что за заколдованное место!

Солнце закатилось за макушки деревьев. Темнота накрыла всё вокруг. Дороги больше не было видно.

Пришлось остановиться там, где ночь нас застала. Разожгли костёр, повесили котелок, бросили в него вяленое мясо, потом крупу, чтобы сварить похлёбку. Мясо прокипело, крупа набухла, запах стал тягучим и теплым, обещая сытный ужин даже здесь, где и без ветра пробирало до костей, но никто не думал о еде.

Ингрис стало хуже. Её растрясло, и она лежала без сознания. Рувен походил туда да сюда, пособирал травы, как мог снова обработал рану, перевязал её. Кровь удалось остановить, но всем было понятно: без настоящего знахаря она долго не протянет. А что будет, если мы его все-таки не найдем? Об этом и думать не хотелось.

Мы сложили шалаш, натаскали туда лапника, застелили поверху шкурами, какие нашлись в телеге кузнеца. Перенесли воительницу внутрь.

Видно, это помогло: через некоторое время она очнулась. Слабо улыбнувшись, попросила воды.

— Держись, девочка, держись, — вздохнул Рувен. — Завтра будем на месте. Кончатся твои мучения.

— Это ничего, — прошептала Ингрис. — Я потерплю. Что мне тут? Лежи да лежи. То в шалаше, то в телеге. Мне не сложно.

Она сжала мою руку и посмотрела мне в глаза.

— Спасибо тебе, Эльдорн, что пришёл за нами.

— Ты уже меня благодарила, — попытался улыбнуться я. — Разве я мог не прийти за друзьями? Держись, Ингрис.

— Конечно, — прошептала она. — Иначе всё было бы зря… А теперь я посплю. Я так устала.

Честно говоря, у меня самого глаза слипались. Будто не спал два дня. Рувен и Каллин тоже время от времени зевали. Битва и долгая дорога всерьёз измотали всех, а всё-таки на себя я надеялся поболее.

Темнота стала еще гуще, по болоту медленно, стелясь, пополз туман. Он подобрался к нам, протягивая свои белёсые клочья, словно многочисленные пальцы, коснулся котелка и наших ног.

— Вы как хотите, а я на боковую, — пробормотал колдун, забираясь на телегу. — Даже трапезничать не буду.

Он едва успел укрыться шкурой и тут же захрапел.

— Что-то у меня тоже аппетита нет, — сказал Каллин, расстилая шкуру под телегой. — Засыпаю. Устал я сегодня. Ты, Эльдорн, хотел дозор выставить.

— Да, — ответил я. — Будем дежурить по очереди.

— Согласен, — кивнул кузнец и улёгся. — Ты подежурь первым. Сил никаких нет.

— Хорошо, — сказал я. — Заодно похлёбку доварю.

Я подошёл к костру, помешал кипящий суп, замечая, что почти ничего не вижу от пара, тумана и усталости, через некоторое время снял котелок, поставил остывать. Налил себе в миску кривым деревянным черпаком. Горячая похлёбка пахла дымом и мясом, но есть не хотелось. Жутко хотелось спать. Я сел у костра, привалился спиной к дереву и подумал, что нужно всего минуту посидеть, прийти в себя. Заодно и похлебка остынет, не буду же я жечь язык.

А поесть, конечно, нужно, как же иначе. Но… потом…

Не заметил, как меня одолел сон. Я дал себе слово не спать, быть настороже, но бороться с дремотой не было сил. Крепко же дорога вымотала нас. Туман стелился по траве, странно колыхался, тоже будто убаюкивал.

Никто не смог бы сказать, сколько я проспал. Когда услышал шорох, что-то внутри встрепенулось. Я открыл глаза, а сон как рукой сняло, чему я очень удивился.

По нашему лагерю ступала, точнее, плыла прекрасная дева. На ней было тончайшее белёсое платье, почти прозрачное, словно паутина. Сетчатая ткань нисколько не скрывала стройное тело, лишь длинные волнистые волосы спадали до пояса, местами прикрывая её наготу.

Я схватился за топоры и вскочил, сам не зная, что собираюсь делать.

Она обезоруживающе улыбнулась. В лунном свете блеснула полоска ровных жемчужных зубов.

— Приветствую вас, путники, — сказала она тихим голосом. — Я Эйя. Хранительница леса. Я вам не враг. Если вы в беде, я помогу.

Я опустил топоры и оглянулся на лагерь. Все крепко спали. Лишь я один пробудился незнамо как.

— Ты колдунья? — спросил я.

Я понимал, что обычный человек не станет бродить среди ночи в таком одеянии. Продрогнет до костей, напорется на ветки или колючки. Она же стояла босая на сырой земле и даже не дрожала.

— Я сила природы. Дух леса, — ответила Эйя. — Не колдунья и не человек.

— Тогда помоги нам, дух леса, — сказал я. — У нас ранена воительница. Она храбро сражалась, а теперь ей худо, ей нужна помощь. Ты сможешь её исцелить?

Я подвёл её к шалашу. Ингрис спала под шкурами. Эйя присела, и длинные волосы коснулись травы, утонули в ней. Заглянула внутрь, протянула руку и положила ладонь прямо на повязку у неё на груди.

Она произнесла слова, которых я не понял:

«Шайра лен'васа, тирвен хара лисса…»

Сразу после этих слов туман вокруг нас заволновался. Он стал гуще, заструился внутрь шалаша, будто река из воздуха, обволакивал тело Ингрис, словно вплетался в её дыхание.

— Её не нужно тревожить, — проговорила Эйя, убирая ладонь. — Она излечится, если будет спать.

— Спасибо…

Она мягко повернулась ко мне.

— И ты, Эльдорн, ложись и спи спокойно. Ни о чём не думай. Утром всё будет хорошо.

— Но я не хочу спать, — сказал я.

Она приподняла бровь.

— Очень странно. Все люди хотят спать.

— А зачем я должен спать, если не хочу?

Я чувствовал: надо поступать только так, как я сам знаю. Может, она и кудесница, эта Эйя, но… Словно подслушав мои мысли, Эйя улыбнулась вновь.

— Как знаешь, Эльдорн.

— Откуда ты знаешь моё имя? — спросил я, но удивление почти и не просочилось в мой голос. — Я тебе его не называл.

— Ты сам рассказал.

— Когда? — удивился я.

— Еще неделю назад.

— Что? Я тебя впервые вижу.

Дева не ответила. Лишь повторила:

— Спи, Эльдорн.

Туман поднялся выше. Он начал обволакивать и меня. Я почувствовал, как сонная нега накрывает с головой, как ноги становятся ватными. Мне хотелось упасть прямо здесь на землю и провалиться в сон.

Я упрямо тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Огляделся