Варвар. Том 2 - Рафаэль Дамиров

— Ой, прости… прости, — воскликнул Виргин. — Я не хотел тебя обидеть. Это всё я от испуга сказал. Давай, скидывай нам верёвку… хотя где ты тут верёвку найдёшь. Может, ты в деревню сбегаешь, принесёшь верёвку? Нет, это слишком долго. Давай любое бревно.

— Но у него же нет топора, — возразил лавочник.

Чир перебил их:

— Не шумите. Привлечёте чудовище.

Он и сам сказал это тихо, и взрослые сразу умолкли. Они больше не издали ни звука.

Чир, стараясь лишний раз и травинки не пошевелить, отправился рыскать по лесу. Нашёл поваленное дерево, подсунул под него руки и попытался поднять ствол, но тот оказался гнилым и с глухим звуком сломался сразу на три части. Нашёл другое, и уже завёл плечо, чтобы подхватить, но оно было слишком тяжёлым, даже двое взрослых не смогли бы оторвать его от земли.

Наконец, Чир наткнулся на длинный шест. Это был засохший ствол тонкой сосенки. Ветки осыпались, а сама палка напоминала жердь. Он поднял её, но, стоило слегка на неё надавить, как она переломилась с предательски громким щелчком. Слишком давно пересохла.

Чир вздохнул и оглянулся — тихо. Прошел дальше.

В этот момент заросли рядом зашевелились. Он замер от страха, сжал в руках бесполезную палку, понимая, что против чудовища это даже не оружие. Скорее, игрушка.

Но из кустов вышел не зверь. Из кустов вышел Дир Харса, а за ним виднелись кромники. Это была засада.

— Как ты выбрался? — спросил удивленный Дир.

— Ты предал нас! — вместо ответа воскликнул паренек.

— Отнюдь… Вы выполняете свою функцию, там, в яме, очень нужную. Я слышал, как вы оттуда кричали, но надо громче… Нужно придать им бодрости.

В его руке был мешок. Он протянул его Чиру.

— Держи. Сбрось это в яму.

— Что там? — спросил парнишка.

— Ядовитые змеи, — ответил Дир. — Черновицы. Они убивают не сразу. Человек умирает в муках, в агонии. Кричит — выходит очень шумно. Как раз то, что нужно.

— Я не буду это сбрасывать, — сказал Чир и отступил, упрямо уткнув взгляд в траву под ногами.

— Либо ты это сделаешь, либо умрёшь, — холодно произнёс Дир.

Он поднял руку, подавая знак лучнику. Тот натянул тетиву и направил стрелу прямо в грудь мальчишки.

— Хорошо… хорошо, — сказал Чир. — Я сделаю это. Только пообещай, что ты меня отпустишь. Дай слово, благостин.

— Обещаю, — ответил Дир Харса и улыбнулся.

Он мог послать с мешком любого кромника. Мог бросить змей и сам. Но ему нравилось другое: принудить жертву стать убийцей. Наблюдать, как человек делает зло не по своей воле, а под давлением страха. Это ощущение власти над чужой жизнью, над самой душой другого стало для него наслаждением с тех пор, как он посвятил себя тёмной магии. Она дала ему могущество, но вместе с тем открыла слабость — потребность видеть боль других.

Поначалу, вернее, он думал, что это слабость. А сейчас он относился к этому как к обычной шалости. Да, у каждого есть свои недостатки.

— Вот и славно, — кивнул Дир, протягивая мешок.

Чир взял его. Сжал горловину так сильно, что пальцы побелели. Внутри шевелилась масса черновиц. Маленьких, ядовитых, злобных змей. Они шипели, переплетаясь клубком.

— Ну, что встал, — сказал принц. — Иди.

Чир развернулся, сделал шаг… второй… медленно и будто нехотя.

Дир наклонился к лучнику и прошептал:

— Ступай за ним. Когда он сбросит змей в яму, выстрелишь. Выбери момент. Сделай так, чтобы он тоже упал вниз.

Лучник едва заметно кивнул.

Чир замедлил шаг. Остановился. Отпустил горловину мешка. Перехватил его второй рукой за дно.

И внезапно, со всей силы, швырнул мешок назад.

Шипящий клубок черновиц полетел прямо в Дира, кромников и лучника. Несколько змей впились в ноги и руки воинов. Лучник попытался выстрелить, но дрогнул в тот момент, когда змея летела ему в лицо, и стрела прошла у Чира возле уха.

Парень сорвался с места и бросился в лес, пока кромники топтали змей и кричали. Несколько уже получили укусы и попадали на колени, сжимая раны.

Чир бежал изо всех сил, не оглядываясь.

Двe змеи впились в ноги принца, но он не закричал и не бросился бежать. Он просто сорвал их с себя, раздавил пальцами до чёрной жижи и вытер ладонь о плащ одного из упавших солдат. Яд его не брал.

— Мерзкий мальчик, — прошипел он. — Догоните и убейте его. Разрубите на куски. Останки скиньте в яму.

Он выпрямился и рявкнул:

— И прекратите так орать!

Дир Харса вынул кинжал. Те кромники, которых змеи сумели укусить, лежали на земле и бились в агонии. Он приблизился и стал добивать их сам.

Остальные солдаты застыли. Они видели войну, смерть, но убивать своих, раненых, у них не поднималась рука. Они молча наблюдали, как их хозяин орудует кровавым клинком.

Однако крики их, нескольких здоровых мужчин, оказались настолько громкими, что Дир Харса не сумел угомонить всех разом. На это требовалось время.

И вдруг послышался оглушительный треск. Чудовище выскочило из леса, ломая деревья. Оно смело ближайших кромников ударом лапы. Те вскинули мечи, попытались защититься, но Схорн разметал их, будто это были не воины, а деревянные фигурки.

Дир Харса отшвырнул кинжал, замер на месте и стал спешно читать заклинания. Он растёр между ладоней какой-то порошок, который достал из мешочка на поясе. Ему нужно было время, чтобы подчинить чудовище. Но времени как раз сейчас не было.

Убивать Схорна он не хотел — знал, что это невозможно. Ему нужно было подчинить его. Монстр был ему нужен.

Тем временем его солдаты в панике бежали, бросая оружие. Никто не хотел умирать за своего благостина, который сам только что уложил нескольких на этой лесной поляне.

Схорн же шёл вперёд и разрывал всех, кто попадался ему на пути. Бил лапами, бодал рогами, кромсал острыми клыками. Место засады превратилось в кровавую бойню.

А посреди всего этого стоял Дир Харса, словно неподвижный идол. Он упорно продолжал читать заклинание.

Схорн добил всех, кто был рядом. А после обернулся к чёрному магу. Сначала он не реагировал на Дира Харсу, потому что тот стоял неподвижно, лишь губы его шевелились, что-то шептали. Инстинкт охотника замолк и не помогал чудищу: перед ним не было страха, движения и крика.

Но теперь, когда кругом стало тихо, когда все лежали неподвижно, Схорн, наконец, заметил и этого человека. Худую высокую фигуру с мертвенно бледным лицом. Человека, который не бежал, не звал на помощь, не поднимал оружия, а упорно растирал что-то