Варвар. Том 2 - Рафаэль Дамиров

Вархан опустился на одно колено. Медленно, будто выполнял священный обряд, достал из кармана маленькую шкатулку, усыпанную самоцветами, старинную, ручной работы мастера-ювелира. Он раскрыл её. Внутри лежало кольцо. На первый взгляд оно было невзрачным, серым. Но это был салданит — императорский металл, охраняющий кровь рода Сорнель от черной магии. Кольцо было точно её размера.

Он протянул его Кассилии и сказал:

— Я прошу твоей руки. По велению сердца, а не ради престола. Ради огромной любви к тебе, моя Кассилия.

Императрица фыркнула, почти рассмеялась.

— Вздор! Ты же понимаешь, что я не могу принять такое предложение. В прошлом ты кругоборец, и этого не стереть. Это навсегда останется так. Как ты можешь стать императорской кровью, моим супругом по закону? Это противоречит сводам закона и всему установленному мирозданию.

— Ты императрица, — сверкнул глазами Вархан, не убирая кольца в шкатулку. — Ты можешь изменить законы. Мы можем стоять вместе во главе империи. Я ради тебя убью любого. Разрушу любые преграды. Ты только позволь. Мы изменим этот мир, перепишем законы. И будем счастливы, а до остального нам не будет дела…

— Нет, не будем рушить то, что есть сейчас, — произнесла Кассилия. — Мы и так вместе, и этого мне достаточно. Ты мой вассал, ты и так помогаешь мне, а я наделяю тебя полномочиями, которые давно выходят за рамки власти архонта войны. Да будет всё так. Пусть всё остаётся так, как есть. На то воля богов.

— Я понял, — произнёс Вархан, уже поднимаясь с колена так, будто держал в мощной ладони не изысканную шкатулку, а меч после битвы. — Ты меня не любишь. Просто используешь. Что ж… нечего было мне надеяться. Ты любишь того варвара до сих пор.

— Нет! — резко выкрикнула Кассилия и покраснела. — Я никого не люблю. Я уже не способна на это. И потом… я прежде всего императрица, а уже потом… человек… женщина.

— Ты лукавишь, любимая, — тихо сказал Вархан, доставая из корзины кувшин вина. — Все оно так, но нет у тебя ко мне огня, даже искры нет. Что ж… Так давай выпьем. Зальём моё горе.

— А второй кувшин зачем? — спросила Кассилия, пока он разливал вино в хрустальные бокалы.

— Второй… если бы ты приняла моё предложение…

— А что? Вино бы отличалось по вкусу? То вино — особое?

Она произнесла это игриво, будто надеясь одним тоном своего голоса заставить мощного архонта забыть про свой отказ.

— Да, — сказал Вархан глухо. — Это разные вина, любимая, сейчас ты узнаешь.

В голосе его прозвучала такая печаль, будто кто-то умер. Или должен умереть.

Он подал ей бокал.

— Давай выпьем, любимая. За наш союз. Не супружеский. Союз императрицы и её верного вассала, который будет всегда любить свою госпожу. И всегда помнить её.

— Ты говоришь так, — произнесла Кассилия, приподнимая бровь и беря бокал, — будто мы расстаёмся. Будто нас разлучают.

— Мы уже никогда не будем прежними, — сказал Вархан. — И наша любовь тоже. После сегодняшнего вечера всё изменилось.

— Уж не настолько сильно изменилось, — вскинула взгляд Кассилия. — Ты же знал мой ответ заранее.

— Знал, — кивнул Вархан, — поэтому и взял два кувшина.

Они чокнулись. Вархан выпил залпом. Императрица сделала лишь маленький глоток. Она сразу поперхнулась, закашлялась.

— Что за мерзкое вино? — прохрипела она. — О боги, как жжет горло. Что мы испили?

— Мы выпили яд, — спокойно сказал Вархан.

— Что⁈ Что ты наделал⁈ Зачем⁈ Почему⁈ Глупец!

Кассилия схватилась за горло. Лицо её покрылось красными пятнами, кожа на руках пошла волдырями, будто её обожгло. Она захрипела. Глаза расширились, и стали вылезать из орбит.

Вархан стоял неподвижно: не шевелился и не моргал. Он смотрел на неё так, будто давно простился с любимой.

— Ты убил нас, — выдохнула Кассилия, оседая на каменный пол.

В её глазах застыл ужас, страх и гнев.

— Не нас, — тихо проговорил Вархан. — Только тебя. Я принял противоядие. Жаль, что ты не выбрала иной путь. Жаль, что мы не испили иное вино. Мне действительно всем сердцем жаль… Ведь я очень сильно люблю тебя.

Глава 14

Конный отряд кромников вошёл в деревушку, предваряя появление походной кареты. Там, на шёлковых подушках, сидел Дир Харса. Карету с крепкими, обитыми железом колёсами тянула четвёрка лошадей.

Всадники спешились. Один из воинов открыл дверцу кареты. Валессарийский принц шагнул на пыльную землю, чуть сморщившись не то от солнца, не то от брезгливости.

На деревенской площади уже собрался народ. Землепашцы, скотоводы, жители окрестных поселений. Все смотрели на прибывшего.

— Именем императрицы Кассилии Сорнель, — торжественно объявил принц, взойдя на дощатый приступок, который сколотили по случаю его приезда, — я наделён правом сообщить, что наш отряд в ближайшее время изловит монстра, который орудует в ваших окрестностях.

— Да сколько можно! — загудел народ. — Давно пора!

— Из дома боимся выйти! Столько людей погубил!

— Скот не выгоняем, стоит в стойлах, голодает!

Голоса звучали со всех сторон.

— Тише, — осек их Дир. — Мы изловим монстра, но и вы должны помочь. Должны внести свою лепту. Я объявляю награду тому, кто укажет, где прячется чудовище.

— Ха! Нашёл дураков, — выкрикнул деревенский житель в рваной косоворотке, подпоясанной сплетённым из крапивы поясом. — Нам жизнь дороже.

— Пятьдесят золотых тому, кто выследит и найдёт чудовище, — продолжил принц. — И по десять каждому, кто хотя бы попытается и пойдёт с нами.

— А вот это другое дело! — воскликнул тот же деревенщина. — Так бы сразу и сказал. Я знаю, как выследить чудище.

Он сделал шаг.

— Куда! — воскликнула женщина, повиснув на руке земледельца. — Не пущу. Сгинешь. А кто детей будет поднимать?

— Уймись, женщина, — сказал мужик и стряхнул её руку. — Пятьдесят золотых. Нам на всю жизнь хватит, а не то так и проживём, носом в земле, кверху…

Дир Харса снова сморщился. А парень уже прошёл сквозь толпу, поклонился в ноги принцу и произнёс:

— Я готов, благостин. Я укажу путь.

— Я тоже помогу, — вперед подался молодой сутуловатый деревенский портной с торчавшими в разные стороны белобрысыми вихрами.

— Я один справлюсь, — первый доброволец косо поглядел на выскочку. Явно видел в нём соперника и конкурента.

— Пускай идёт тоже, — кивнул Дир Харса. — Кто ещё?

Вышел коротконогий грузный лавочник.

— Я тоже пойду.

— Ярчиц, — фыркнул мужик в косоворотке. — С твоими ногами только по лесу ходить. Ты же и трёх вёрст не пройдёшь, малорослик.

— А вот и пройду, — возмутился лавочник.

— Есть ещё добровольцы? — спросил Дир, оглядев толпу.

Народ молчал. Все смотрели в землю. Никто больше не хотел идти на