Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

императрицы и прочие запретные помещения. Две болезненного вида девушки сидели рядом с купальней императрицы. Из-за чувствительности кожи их выбрали следить за температурой. Если Айянна заявляла, что вода в купальне слишком горячая или холодная, девушек могли выпороть или даже убить, в зависимости от настроения императрицы. Все в Кальнии знали свое место. Девушки опустили глаза долу, когда вошла Софи. Тренировки оуслы, может, и суровы, однако она предпочитала быть на своем месте, а не на их.

Отяжелевшая от беременности и несчастная Императрица Лебедь Айянна ожидала ее вместе с Йоки Чоппой. Чародей, один из тех, кто помог воительницам обрести сверхъестественные способности, не поднял взгляда от своего дымящегося магического сосуда.

– Сегодня утром был убит Кимаман, – объявила Аяянна настолько скорбно, насколько, как догадалась Софи Торнадо, могла позволить себе Императрица Лебедь.

– Это точно? – посмотрела Софи на Йоки Чоппу.

Тот кивнул, по-прежнему не отрывая взгляда от чаши. Он наверняка срезал у Кимамана прядь волос, прежде чем тот отправился на север. Смешав волосы с Инновак знает чем в своей магической чаше, Йоки Чоппа мог увидеть, где находится их владелец, а также жив он или нет.

– Это были гоачика?

– Все случилось на землях грибоедов.

– Маленького племени странных чужаков?

– Именно.

Императрица Айянна рассказала ей о своих снах, где бледнолицые захватчики уничтожали мир. Софи слышала о грибоедах и полагала, что они просто бесполезные недоумки. Так что все это было несколько странно.

– Ты поведешь оуслу, чтобы убить их. – Губы Айянны сделались тонкими и бескровными. – Не возвращайся, пока все они не умрут. Уничтожь всех, кто им помогал.

– Разумеется. Однако… Может быть, Кимаман и погиб, но это же не значит, что вся армия разбита.

– Значит, – буркнул Йоки Чоппа. – Я брал волосы еще двадцати воинов. Все мертвы. Вероятнее всего, погибла целая армия. Большинство были убиты ночью в землях гоачика, остальные утром, на территории грибоедов. Я недооценил оба племени.

Чародей сообщил о своей ошибке, стоившей жизни четырем сотням воинов Кальнии, тоном человека, который досадует, что приготовил мало угощений на праздник.

– Значит, ты поведешь оуслу в земли грибоедов, где не оставишь в живых ни одного человека! – велела императрица.

– Выжившие наверняка разбежались.

– Ты выследишь их и перебьешь. Всех до единого.

– Мы сделаем все, на что способны. Однако уйдет какое-то время, чтобы выследить всех. Если польют дожди…

– Йоки Чоппа отправится с вами.

Софи удивленно вскинула брови. Это явно наказание для Йоки Чоппы за то, что недооценил возможности гоачика и грибоедов.

– Он замедлит наше продвижение.

– Ничего подобного, – буркнул чародей.

– Отправляйтесь. – Императрица Лебедь указала на север. – И не возвращайтесь, пока не будете уверены, что все они мертвы. Сотрите с лица земли их селение. Сделайте так, словно этих грибоедов никогда не существовало на свете.

Часть вторая. Курс на запад!

Глава первая. Медвежонок и недоумок

Семнадцать выживших вышли из Трудов. Толстый Волк и Гарт Наковальня шагали впереди, за ними – дети, Фрейдис Докучливая и Оттар Нытик. Остальные растянулись цепочкой сзади, в разной степени ошарашенные тем, что приходится оставлять ту жизнь, которую они знали всегда, отправляясь на жуткий, по слухам, запад по слову шестилетней девчонки, пересказавшей речи своего восьмилетнего братца, во всем прочем слабоумного. Большинству из них казалось, будто они поступают правильно, – мальчишка предсказал кровавую бойню, и другого плана ни у кого не было, – однако от этого не становилось легче.

Сасса Губожуйка шла ближе к концу процессии беженцев, вместе с Бодил Гусыней. Она перестала прислушиваться к болтовне Бодил, не успели они миновать стены Трудов, зная, что та не станет обижаться и вообще едва ли заметит.

Сасса старалась сосредоточиться на мыслях о будущем и не зацикливаться на ужасах вчерашнего дня, но это оказалось нелегко. Она не имела ни малейшего понятия, что принесет ближайший час, не говоря уже о грядущих днях, неделях и годах, и не обладала никаким жизненным опытом, помимо жизни в Трудах, который можно было бы применить к новым условиям. Лица погибших родных всплывали в памяти, и она чувствовала, как подступают слезы.

Когда они поднялись на возвышение, где не росло деревьев, она обернулась, чтобы попрощаться с домом.

– Что случилось? – спросила Бодил, прерывая свой многословный поток сознания.

– Я хочу постоять минутку, а ты иди.

Бодил раскрыла рот, чтобы возразить, но потом, кажется, передумала.

– Финн, подожди меня! – крикнула она и припустила рысцой, чтобы нагнать Финнбоги Хлюпика.

Вид на селение Труды и Несоленое Море Олафа заслоняла древесная поросль, так что Сассе пришлось удовольствоваться прощанием с чайками и небом, под которым она прожила первые двадцать два года своей жизни. Облака поднимались пятью огромными колоннами, словно пальцы, протянувшиеся через нескончаемую синеву. Это небо пытается вцепиться в нее и остановить или, наоборот, машет на прощание?

Вернется ли она когда-нибудь? Они прошли, наверное, четверть мили. А какой путь лежит впереди? Что, во имя любви Фрейи, за место такое, Луга, которое они ищут?! Доберутся ли они туда когда-нибудь? Или же, как обещала Фросса, их прикончит дикая природа либо дикие скрелинги, как только они выйдут за переделы своих земель?

Она мысленно попрощалась с матерью, отцом и братом. Интересно, в чертоги какого бога они попали. Она надеялась, что они там все вместе, и еще надеялась, что присоединится к ним, когда придет ее время – а это случится довольно скоро, если Фросса права. Она понадеялась, что это будет большой зал Тора. Сассе полагалось бы хотеть к Фрейе, раз уж она постоянно молится Фрейе о ребенке, однако в чертогах Тора, похоже, гораздо веселее, к тому же мало кто из людей так хорошо впишется в компанию Тора, чем ее муж, а она хотела остаться с ним.

Слезы брызнули, но не по погибшей семье, как она ожидала, а по нерожденным, не получившимся детям, которых уже наверняка не будет. Пять лет они пытались, но так и не смогли зачать ребенка, и теперь, похоже, у нее больше шансов быть сожранной чудовищем или зарезанной скрелингами, чем привести в мир новую жизнь.

Фросса Многоумная кое-как выбралась из леса в сопровождении Хрольфа Пумы. Сасса утерла слезы. Раненый воин хирда шел, опираясь на копье, как на посох, чтобы не сотрясать раздробленную челюсть. Замыкали процессию Киф Берсеркер и Огмунд Мельник. Огмунд, кажется, вполне оправился после ранения. Он двигался по тропе, слегка петляя, но скорее из-за сдобренного медовухой завтрака, чем из-за поврежденной руки.

Хорошо, что Фросса помогает Хрольфу, хотя Сасса подозревала, что они прошли уже