Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

будущем задании. Рабыня приняла ее молчание как должное и просто сказала, что Каррис может ложиться спать, а она обо всем позаботится. Проснувшись, Каррис увидела рядом с кроватью готовый наряд. Он подошел ей идеально.

«Как это тебе удалось?» – спросила она Марысю, когда та принялась зашнуровывать на ней завязки.

«У портнихи сохранились ваши размеры».

Каррис изумленно посмотрела на нее:

«Но я не была у портнихи уже много лет!»

«Я заметила, что вы с тех пор несколько сбросили вес, и предложила несколько изменений», – отозвалась Марыся ровным тоном.

Ее внимание к деталям и превосходная память – сам факт, что эта невыносимая женщина обладает такими способностями, – просто бесили. Так, значит, Гэвин держал ее при себе не только для того, чтобы она грела ему постель? Может быть, она хотя бы в этом была не так хороша? Может быть, ему просто…

«Зачем ты дуришь себе голову, Каррис? Эта женщина красива и компетентна, она была комнатной рабыней Гэвина много лет!» Каррис убеждала себя, что вовсе не собирается ревновать Гэвина к тому, что он проделывал в то время, когда она не имела на него никаких прав. Эта мысль была несправедливой, неправильной… и абсолютно неискоренимой.

Ей следовало бы радоваться тому, что он спал только со своей комнатной рабыней, в то время как любая женщина с радостью приняла бы его в свои объятия! Однако при виде того, как превосходно Марыся справляется со всем, за что берется, в Каррис начинало шевелиться какое-то мерзкое чувство. «Тебе следовало бы ценить эту женщину! Во имя Орхолама, ты что, в какой-то рабыне видишь свою соперницу? Смех, да и только! Да ты в любой момент можешь вышвырнуть ее за порог!» Но это тоже было бы несправедливо, не так ли? Марыся ведь действительно старалась выполнять свои обязанности хорошо и ненавязчиво. Она даже скрывала, насколько хорошо их выполняет, чтобы не слишком лезть Каррис на глаза – видимо, на тот случай, если та окажется настолько мелочной…

«Вот-вот. Именно настолько мелочной. Я готова разрушить этой женщине жизнь и отнять у нее цель существования – за что? За то, что она хорошо служила Гэвину?»

«А она ему хорошо служила… ночи напролет, не сомневаюсь…»

«И что из этого? Это ее жизнь, ее обязанность. Неужели я была бы к ней благосклоннее, если бы она вредила своему хозяину из вздорного чувства протеста, как делают другие рабы? Разве Гэвин сказал хоть слово о Параме или Нэйлосе, которых ты брала с собой в постель – главным образом для того, чтобы досадить ему?»

Она заставляла Парама заниматься с ней любовью в полной темноте, чтобы можно было представлять на его месте Дазена. По крайней мере сейчас они оба уже в прошлом…

«И вообще, как будто ты прежде не знала о Марысе!»

«Его больше нет, Каррис. Его больше нет…»

Волна горя накатила из ниоткуда. У Каррис стиснуло горло, глаза увлажнились. С шипением выпустив воздух сквозь зубы, она отвела взгляд в сторону и постаралась взять себя в руки.

Тургал моргнул и повторил:

– Нам понадобится защитный экран?

– Да-да, конечно.

Каррис махнула рукой, привлекая внимание симпатичной официантки. Не особенно скрываясь, Тургал окинул женщину оценивающим взглядом. «Необычная откровенность для банкира». На мгновение Каррис почувствовала себя старой и никому не нужной. Вон даже Тургал смотрит на официантку, а не…

Каррис мысленно обругала себя. Она же специально оделась поскромнее, чтобы выглядеть приличной женщиной, а теперь… «Возьми себя в руки, Каррис!»

Жестом она показала официантке, что им нужен защитный экран, и вручила ей плату.

– Может быть, принести вам еще коппи, госпожа? А вы, господин, не хотите ли чего-нибудь?

Каррис согласилась выпить еще коппи, а банкир заказал себе эль. Официантка исчезла в кухне и почти сразу вернулась обратно. Поставила на столик кружку с элем и чашку коппи с блюдцем для Каррис, после чего начертила вокруг столика сверхфиолетовый пузырь, чтобы их разговор не смогли подслушать другие, прибавив к нему вентиляторы для притока воздуха. Она улыбнулась молодому банкиру широкой ослепительной улыбкой, поклонилась им обоим, демонстрируя глубокий вырез, и вернулась за свою стойку.

«Небось по ночам работает там, внизу… Но с каких это пор я стала такой щепетильной? Как будто мои братья и сестры в Черной гвардии такие уж тихони!»

Дождавшись, пока Тургал Онесто отхлебнет свой эль, Каррис сказала:

– Мне необходимо вступить во владение счетами моего мужа.

– Как вам, несомненно, известно, банкирский дом Онесто никогда не раскрывает информацию о состоянии счетов своих клиентов, и даже их существовании. Какие именно счета вы имеете в виду? – спросил он с неискренней улыбкой.

– Что значит «какие именно»? Все!

Каррис заранее знала, что разговор не будет легким. Непосредственная цель их встречи, разумеется, заключалась в том, чтобы перевести на нее средства Гэвина – а зачем еще встречаться с банкиром? То, что Тургал одновременно был одним из шпионов Белой, лишь делало эту встречу потенциально вдвойне продуктивной.

– К сожалению, мы не открываем счета на имя клиента; им присваиваются определенные номера, и только. Это делается для того, чтобы счета, открытые частным образом, не могли попасть в руки недоброжелателей, кем бы они ни были – правителями или королями, родителями клиента или кем-либо еще.

Тургал любезно улыбнулся ей. Хоть он и выглядел хлыщом, было видно, что у него есть опыт в проведении подобных бесед.

Помимо того, он лгал. Каррис не сомневалась в этом. Чтобы Онесто не отслеживали, кому из клиентов принадлежат счета? Быть такого не может!

– А если владелец счета умирает? Что происходит в таком случае?

– Ничего. Банк даже не получает уведомления о его смерти – мы попросту не обладаем такой возможностью. Как я уже сказал, номера наших счетов не привязаны к именам клиентов.

– Я имею в виду, что происходит с деньгами?

– Они остаются на счете, конечно же.

– Угу. И как долго?

– Если по счету не производилось никаких действий на протяжении одного поколения – за поколение мы по старой традиции считаем промежуток в сорок лет, – денежные средства с него становятся доступны для других операций.

Что было уже вдвойне ложью, причем довольно тонкой. Прежде всего, деньги вообще никогда не лежали без дела – как только их вносили на счет, они сразу же поступали в операционный оборот банка. Кроме того, говоря, что деньги «становятся доступны», Тургал, конечно же, имел в виду, что они перекочевывают в фамильные сундуки его семьи. Пожалуй, подумала Каррис, это не так уж несправедливо. Допустим, если целое семейство вымирает – а