Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

К счастью, он позволил ей не развивать эту тему.

– Я буду ждать перед «Перекрестком». У тебя есть два часа.

* * *

Спустя несколько минут Адрастея уже быстро скользила по людным вечерним улицам Большой Яшмы, заглушая свой страх действием. Однажды за ней увязались какие-то бандиты, но она сумела от них скрыться. Тем не менее это отняло еще несколько минут. Еще в какой-то момент ей показалось, что она заметила Кипа, выходящего из крошечной лавочки в боковом переулке, но, конечно же, это было просто ее воображение. Или нечистая совесть.

Одно задание – и она будет свободна.

Конечно, это будет не настоящая свобода: ее наверняка впутают во что-нибудь еще похуже. Но если она получит свои бумаги, право владения ею будет уже нельзя никому передать. Она по-прежнему останется рабыней, но лишь неформально: рабыней Мертвого Шарпа. Освободиться от власти одного человека все же в сотни раз проще, чем от всей системы законов, установленных сатрапиями.

«Я рабыня, но не дура».

Да, но с кем она предпочтет быть связанной: с мастером Шарпом или госпожой Аглаей Крассос? Мертвый Шарп – человек жестокий, Аглая же респектабельна. Он скрывается в тени; она скрывается на ярком свету. Тея решила, что попытает счастья в тени.

«Думай о задании, Тея. Сейчас тебе понадобится вся твоя смекалка».

Но это было невозможно. У нее не было времени, чтобы добраться до своих инструментов, своего реквизита. Она не успела изучить человека, которого собиралась грабить.

«Нет, здесь скрывается что-то еще… Может быть, Шарп просто не знал, что просит о невозможном? Или тут что-то другое?»

Что-то другое. Тея практически не сомневалась в этом. Но если так, то что это может быть? Он что, хочет ее подставить, намеренно дает провальное дело? Но зачем?

«Опять посторонние мысли. Для этого будет время позднее».

В первую очередь Тее нужно было позаботиться об успехе своего предприятия. Хотя тускло-белое платье хромерийской студентки вкупе с золотистой косынкой, которой она подвязала волосы, выглядели менее заметно, чем ее гвардейская форма, этого было все равно недостаточно.

Она прошла десять кварталов, прежде чем увидела то, что искала: парнишка лет двенадцати (чем моложе, тем лучше) подметал улицу перед какой-то лавкой. Он работал один, сосредоточенно и усердно. На нем была одежда подмастерья и простая широкополая шляпа.

Тея двинулась к нему, слегка покачивая бедрами. Он поднял взгляд, воззрился на нее, потом стыдливо отвел глаза – и тут же посмотрел снова.

– Привет, красавчик, – сказала она, подходя прямо к нему.

– Кто? Я? – отозвался паренек, оглядываясь по сторонам и заливаясь краской. – Э-э…

Она поцеловала его в щеку и стащила с него шляпу. Парнишка замер, окаменев. Тея отпустила его.

– Спасибо! – поблагодарила она, натягивая его шляпу на свою голову. Он раскрыл рот, но так и не смог вымолвить ни слова.

Прежде чем завернуть за угол, Тея обернулась и послала ему воздушный поцелуй. Мальчишка показал ей палец, но не двинулся с места. Позабытая метла валялась на мостовой возле его ног.

Следующие два квартала она пробежала быстрой рысцой, просто на случай, если парень вдруг придет в чувство; потом начала обшаривать взглядом веревки для белья, ища для себя что-нибудь подходящее по размеру. Вообще-то белье полагалось сушить только днем, чтобы оно не загораживало косые лучи «тысячи звезд», если в тех возникала нужда в конце дня, но, разумеется, далеко не все следовали этому правилу.

Понятно, что у Теи имелся некоторый выбор относительно того, что красть. У нее был при себе ремень на случай, если ворованные штаны окажутся слишком велики. Что до рубашки или куртки – если они будут не слишком огромными, это сгодится. Тем не менее мешковатая одежда затрудняет движения, а если придется бежать, то Тея вовсе не хотела, чтобы с нее свалились штаны, запутав в лодыжках.

Она замедлила шаг, увидев то, что ей было нужно: мальчишеские штаны и рубашка висели рядышком на веревке на высоте второго этажа, прямо над оставленной без присмотра телегой. В телегу был впряжен пони, которого держала под уздцы маленькая девчушка лет шести – очевидно, ее родители зашли в дом, оставив ее присматривать за повозкой.

Тея перешла на бег, вскочила на задок повозки, потом перепрыгнула на край поднятого борта, словно кошка, запрыгивающая на ограду. Оттолкнулась, схватила с веревки штаны и рубашку, приземлилась одной ногой на скамейку возчика, упала на землю и перекатилась.

Поднявшись на ноги в каких-нибудь пяти шагах от девчушки, Тея подмигнула ей и улыбнулась. Потом поклонилась. Малютка выглядела потрясенной и, кажется, потеряла дар речи. Еще несколько секунд – и она разразилась слезами.

Стараясь шагать как можно быстрее, Тея еще не успела дойти до угла, когда из дома выбежала мать девочки. К счастью, малышка пребывала в таком шоке, что не смогла внятно объяснить, что случилось – что какая-то женщина упала на нее с неба. «Похоже, здесь удалось сработать чисто».

Тея шла, избегая больших улиц – слабая вероятность наткнуться на грабителей все же лучше, чем людские толпы. Увидев дверь какой-то булочной, она нырнула в дверной проем. Было уже поздно, булочная была закрыта, и фонари не горели.

Не снимая платья, Тея натянула украденные штаны. Потом оглядела улицу в оба конца и увидела лишь нескольких женщин, которые, кажется, не обращали на нее внимания. Тогда она стянула с себя платье, надела рубашку, быстро сложила платье, потом подтянула штаны и рубашку ремнем, выпустив складки, чтобы одежда выглядела мешковатой. Надела шляпу, спрятала под нее волосы и засунула сложенное платье под рубашку на животе. Ремень удерживал сверток на месте, и теперь даже те незначительные выпуклости, которые у нее имелись, стали не видны.

«Просто ужас, как немного мне нужно, чтобы сделаться похожей на мальчика!»

Десять минут спустя она уже была в портовом квартале. У тех, кто прибывает в порт на судне, все внимание захвачено великолепными куполами, звездами и семью сверкающими башнями Хромерии. Совсем другое дело, когда ты приходишь сюда из города. Назвать портовый квартал обширным было бы преуменьшением: Большая Яшма – один из крупнейших городов в мире, и при этом почти все товары приходится привозить сюда по морю. Для непосвященных этот район выглядит сплошным хаосом, однако Тея как-то слышала, как другой студент, чей отец работал портовым грузчиком, поэтически расписывал симметрию и художественную красоту этого места. Ей-то оно казалось настоящим муравейником: тысячи людей, спешащих наперерез друг другу, сбившиеся в кучу корабли всех размеров, катящиеся взад и вперед повозки, вереницы крепких мужчин, целеустремленно идущих в одном направлении, женщины,