Жрец двух богинь - Василий Горъ

от меча сдерут всю кожу. Однако промолчала, будучи не в состоянии заставить себя отказаться даже от такого небольшого источника тепла. А уже через половину риски, убедившись, что руки этого мужчины могут быть в разы нежнее ладошек Далилы, выбросила из головы всякие глупости и сосредоточилась на том, что он делает.

А он меня мял. Вдумчиво, невероятно добросовестно и умопомрачительно нежно, вкладывая в каждое движение столько тепла, что холод, превративший меня в ледышку, начал отступать. Сначала он отдал жрецу двух богинь шею, плечи и верх спины. Затем поясницу и бока. Следом — руки, стопы и икры. Но как только Берген закончил с последними и накрыл их одеялом, снова перешел в наступление — дохнул в меня лютой стужей, пробежал острыми иголочками по все еще холодному животу и уколол в сердце.

— Мни дальше… Пожалуйста! — попросила я и для полной ясности рванула край одеяла вверх.

Лорак чуточку поколебался и принялся за бедра. Правда, сначала укутал тканью все остальное.

Следующие рисок десять я продолжала согреваться, пьянела от воистину невероятного удовольствия и постепенно теряла узду. Поэтому, когда Защитник заставил плавиться от жара верхнюю часть ног, подвигала задницей вправо-влево и попросила так же добросовестно размять и ее. А после того, как он выполнил и эту просьбу, перевернулась на спину и нахально заявила, что эта сторона моего тела все еще холодная!

Жрец понимающе усмехнулся, налил на левую ладонь еще немного разогревающей мази и продолжил в том же духе. А я, получив возможность видеть его лицо и глаза, вдруг почувствовала себя совершенно счастливой — разминая мое тело, он не испытывал ни похоти, ни тени самого завалящего желания! При этом был нежен, осторожен и крайне предупредителен. Нет, в теории это было вполне нормально: жрец, которому богиня Жизни подарила полный цветник, был обязан смириться с тем, что других женщин в его жизни уже никогда не будет, так как любой взгляд в сторону выведет из себя высокую госпожу и вызовет ее гнев. Но на практике это выглядело странно — молодой и абсолютно здоровый мужчина действительно не видел во мне объект плотского желания даже тогда, когда разминал грудь или внутреннюю поверхность бедер! Зато прислушивался к моим ощущениям, старался не делать больно и берег, как хрупкую стеклянную статуэтку. Что сводило с ума сильнее всего, ведь получалось, что он действительно считал меня близкой подругой и заботился по-настоящему. А не для того, чтобы обаять, обесчестить и растрепать о своей победе на весь Дарват!

Видимо поэтому, сразу после того, как он закончил меня мять и закутал в одеяло, я выплеснула наружу все, что чувствовала. Без всяких оговорок или объяснений:

— Ты — лучшее, что было, есть и будет в моей жизни!

А он умудрился правильно понять все, что я вложила в это коротенькое предложение — взъерошил волосы, легонечко щелкнул по кончику носа и одарил улыбкой, от которой екнуло сердце:

— Спасибо…

С этого момента и до позднего вечера я чувствовала себя горячо любимым ребенком: раз в мерное кольцо Лорак посылал кого-нибудь из новых телохранителей за горячей риавой или молоком с медом, пробовал напитки, чтобы убедиться, что они не слишком горячие, помогал мне их выпить, вытирал уголки губ чистым платком и так далее. А в промежутках между процедурами не давал скучать — рассказывал смешные истории из жизни жрецов Майлары, жриц Аматы и их Защитников.

Да, смысла некоторых историй я не понимала из-за того, что была очень далека от чаяний и потребностей жречества, но млела даже от них — тихий, спокойный и очень благожелательный голос моего Защитника дарил отдохновение и помогал не думать ни о прошлом, ни о настоящем, ни о будущем. А его ладонь, которую я прижимала к себе обеими руками, делала меня совершенно счастливой. Поэтому на вынужденные остановки в пути, порядком надоевшую «качку» и крики воинов, выталкивающих карету из очередной лужи, я не обращала никакого внимания, а о том, что наступил вечер, узнала только тогда, когда услышала осторожный стук в дверь и напряженный голос Айвера Тиллира:

— Ваше высочество, мы на постоялом дворе. Где вы изволите ужинать?

Ужинать я изволила в постели, наплевав на возможное недовольство первого советника, распорядителя и новых соотечественников. Ела лежа, подложив под спину подушки и наслаждаясь приятной беседой с Лораком. А после того, как умяла все, включая выпечку, попросила его узнать, позаботился ли кто-нибудь о Далиле и моих сестрицах.

Как оказалось, желание позаботиться о своих ближних появилось не только у меня — стоило Щиту приоткрыть дверь, как в «гостиную» прошмыгнула Мегги. И, скинув с головы капюшон мокрого плаща, еле слышно поинтересовалась:

— Ваше высочество, вы позволите мне себя осмотреть?

В том, что эта женщина такая же цельная, как Лорак, и ничего не делает просто так, я убеждалась не раз и не два, поэтому ограничилась утвердительным кивком. Поэтому, стоило ей снять плащ, скинуть с ног мокрые сапожки и скользнуть к моей кровати, без колебаний откинула в сторону одеяло.

Ладони жрицы, оказавшиеся на удивление теплыми, с двух сторон прижались к моей шее и согрели приятным жаром. Мгновением позже они переместились под ключицы, где обожгли чуть сильнее, затем съехали под грудь, на подреберье, с коротенькими задержками согрели живот и замерли над лоном. Причем где-то на сотню ударов сердца.

В этом месте их жар не грел, а опалял. А когда Мегги заставила меня перевернуться на живот и возложила ладони на поясницу, даже слегка обжег. Само собой, я поинтересовалась, что со мной не так. И получила ответ, породивший еще несколько вопросов:

— Вы застудились, и очень сильно. Ваш Защитник убрал большую часть начинавшейся болезни, а я уничтожила ее остатки. В общем, сегодня вечером вы пару-тройку раз сбегаете по малой нужде, а утром проснетесь абсолютно здоровой.

— Что значит «убрал»? Ты хочешь сказать, что у Лорака есть Искра⁈

— Ага! — кивнула жрица. — Причем намного сильнее, чем у меня. Кстати, если бы он, растирая вас, не постеснялся подержать ладони над лоном, прекрасно обошелся бы без моей помощи.

— Не может быть! — потрясенно выдохнула я. Слава Амате, догадавшись сделать это достаточно тихо, чтобы не услышали снаружи. — Он ведь мужчина!!!

Мегги весело сверкнула глазами:

— Ваше высочество, вы видели мааль на его груди?

— Конечно!

— Так вот, я думаю, что Искра прилагалась к нему! Или мааль к Искре… — заявила «сестрица», мечтательно улыбнулась и на несколько