Жрец двух богинь - Василий Горъ

Дальше продолжать не стал, почувствовав, что эта девушка истерить не будет, и забалтывать ее нет никакой необходимости.

— Я в порядке! — хрипло сказала принцесса, догадавшись, зачем я нес эту пургу. Затем села, оглядела правую стенку кареты, украсившуюся россыпью аккуратных дырок, мазнула взглядом по левой, из которой торчали хвостовики, заметила нагрудник с торчащим из него болтом и метнулась ко мне:

— Тебя что, зацепило⁈

— Нет! — буркнул я. А когда понял, что она все равно убедится в этом лично, поднял руки и выдержал предельно добросовестный осмотр, сопровождаемый ощупываниями и поглаживаниями. После чего расчетливо придал мыслям своей подзащитной нужное направление: — Поэтому одеваемся, и побыстрее — скоро к карете сбежится весь кортеж, «смотровых отверстий» в ней понаделано предостаточно, а ты, мягко выражаясь, не в вечернем платье…

…Те, кто выбирал место для засады, оказались далеко не дураками — семеро очень хороших стрелков с тремя заряженными арбалетами каждый отстрелялись по нашему дворцу на колесах с расстояния в двадцать четыре шага, то есть, практически в упор. Выпустив по три болта, спрыгнули в небольшой овражек, окруженный колючими кустами, пробежали сотню локтей налегке и оказались на просеке, где их ждали лошади. А к моменту, когда до этого места добрались воины, отправленные вдогонку, были уже далеко.

Кстати, о том, что из себя представляет наша карета, они знали не хуже меня: семь из десяти болтов, пробивших «спальню» Лауды, были нацелены в человека, лежащего на кровати, а три оставшихся — в сидящего на ее краю. Еще четыре штуки должны были убить тех, кто мог оказаться на диване, по одному пролетело над спинками кресел, один влетел в кучера, а четыре последних выцеливали ополаскивающегося, восседающего на «троне» и стоящего перед умывальником!

Естественно, это заметили не только мы с Лаудой — Айвер Тиллир, ворвавшийся к нам сразу после того, как я открыл дверь, после вдумчивого осмотра ее стенок уставился на нас совершенно дурными глазами и задал один-единственный вопрос:

— И как вы выжили⁈

И получил не очень понятный, зато очень глубокомысленный ответ ее высочества:

— Мой Защитник — жрец двух богинь! И приставлен ко мне далеко не просто так.

Тон, которым были произнесены два этих предложения, не подразумевал возможности дальнейших расспросов, поэтому первый советник был вынужден заткнуться. А когда моя венценосная подруга язвительно поинтересовалась, не знает ли он, когда запланировано следующее покушение на ее жизнь, пошел пятнами и угрюмо вздохнул.

Как ни странно, доводить его до белого каления принцесса не стала: заявила, что очень недовольна уровнем организации охраны, и замолчала. Зато я оторвался на славу, предельно подробно описав все ошибки, допущенные воинами сопровождения кортежа за шестнадцать дней пути, усомнился в профессионализме того, кто командует охраной, и попросил передать ему совет высылать хотя бы передний и боковые дозоры.

К моей искренней радости, Тиллир не только терпел, но и слушал. Видимо, поэтому кортеж продолжил движение менее, чем через сто ударов сердца после того, как он выбрался из кареты. А остановился только через два мерных кольца на холме с лысой вершиной, то есть, на месте, к которому нельзя было подобраться на расстояние выстрела…

…Предложение быстренько заткнуть дырки деревянными чопиками, а нормальный ремонт провести в ближайшем городе, я отверг, не дослушав. Отказался и от помощи аж семи мастеров на все руки — выбрал самого старшего, дабы в случае чего иметь возможность спросить с виновного в недоработке. Затем подозвал к себе ближайшего телохранителя и потребовал притащить мне два десятка тяжелых ростовых щитов. А пока воин бегал испрашивать разрешения у начальства, свернул перину вместе с бельем, сдвинул к центру «гостиной» диван с креслами и отодвинул от стены «трон».

Наблюдать за «ремонтом» оставил Мегги, точно зная, что она отвлекаться не станет и заставит мастера сделать все именно так, как скажу я. А пока умелец уродовал стены «дворца» щитами, охранял Лауду. В смысле, обедал, сидя по правую руку от нее, наблюдал за поведением хамлатского дворянства и старательно давил в себе вспышки бешенства.

Что меня бесило? Да практически все: начиная застольные речи, аристократы, считающие себя олицетворением всех возможных и невозможных достоинств, кляли тех, кто стоял за покушениями на мою венценосную подругу, обещали им всевозможные кары, и даже намекали на то, что знают их имена. Но, захмелев, быстро забыли обо всех, кроме себя — хвастались действительными и мнимыми победами, длиной родословной, размерами маноров, количеством великих предков, умением пить, не пьянея, и так далее. А для того, чтобы в будущем получить хоть какое-то преимущество перед другими, не стеснялись лебезить, льстить и унижаться не только перед Лаудой, Айвером и главой рода Хасс, присоединившимся к кортежу накануне вечером, но и передо мной.

Конечно же, лебезили, льстили и унижались далеко не все. Зато все до единого носили маски и играли какие-то роли. И ощущение того, что каждый из них прячет нож в рукаве, а значит, может иметь отношение к тем, кто пытается убить Лауду, вынуждало до рези в глазах вглядываться в их лица и запоминать мельчайшие оттенки демонстрируемых чувств.

Еще одной причиной, заставлявшей меня злиться, было состояние Лауды — да, она с раннего детства шла по Пути Меча, да, дралась на дуэлях с лучшими мечниками Шаномайна и окрестных королевств, да, заставила себя уважать за ясный ум, твердость характера и неизменность принципов. Но все это не помешало ей оставаться девушкой. Никогда не воевавшей, не видевшей изнанки настоящей жизни и не попадавшей в серьезные передряги. А значит, после покушения, не удавшегося лишь чудом, моя подзащитная была просто обязана пребывать в не самом лучшем расположении духа. Но внешне этого не чувствовалось — она выслушивала тупые комплименты, так же, как и я, старалась разобраться в истинных эмоциях своих новых соотечественников и улыбалась, улыбалась, улыбалась.

В общем, окончание трапезы я встретил, как калека утро Дня Милосердия — дождался, пока Лауда встанет из-за стола, скользнул за ее плечо и страшно обрадовался, что она не стала задерживаться под навесом для того, чтобы с кем-нибудь поболтать. А через несколько мгновений, обойдя возок с чьими-то вещами, обрадовался еще сильнее — Мегги и «мастер на все руки» уже стояли перед «дворцом на колесах», следовательно, работы по усилению стенок были закончены…

…Внутреннее напряжение, в котором пребывала моя венценосная подруга с момента покушения, прорвалось только через пару рисок после