Жрец двух богинь - Василий Горъ

Я на миг прикрыла глаза, дав понять, что понимаю, к чему может привести такая болтливость, задумчиво оглядела жреца двух богинь с головы и до пояса — ибо рассмотреть остальное мешала Мегги — и задала последний вопрос. Уже ему:

— А как у тебя с опытом исцелений?

— Пока никак! — тихонько хихикнула жрица Аматы, прижала ладонь к левой части моей спины, а через несколько мгновений добавила: — Судя по тому, что вы внутри мерцаете, как звездное небо в полночь, он просто отдавал Искру со всей дури. Ну, или от всей души. И, кажется, как-то умудрился добавить вам пару-тройку лишних весен жизни.

Конечно же, я напряглась. И услышала еще один смешок:

— Нет, за счет не своих — он каким-то образом выпросил их у нашей высокой госпожи.

— А что, так вообще бывает⁈ — растерянно спросила я.

— С ним бывает все, что угодно! Так что привыкайте… и постарайтесь его поберечь…

В последнее слово Мегги вложила столько чувств, что я прозрела. Поэтому чуть-чуть опустила ресницы и стрельнула взглядом в сторону Лорака:

«Твой?»

«Ага…» — так же безмолвно ответила жрица и как бы невзначай прижала к правому предплечью три пальца, словно уточняя: — «Наш…»

«Поберегу!» — твердо пообещала я. Тоже взглядом. А как только увидела, что ей полегчало, «спрятала» эту беседу за самым обычным вопросом: — А когда мне можно будет выкупаться? А то мазь для разогрева пахнет откровенно так себе.

В глазах «сестрицы» тут же появились искорки сдерживаемого смеха:

— При наличии под рукой жреца двух богинь с такой мощной Искрой — когда угодно! Кстати, пока я собиралась к вам, Айвер объяснял хозяину постоялого двора, как правильно готовить купальню к посещению венценосных особ…

…Искры, влитой в меня Лораком, оказалось так много, что я проснулась не перед рассветом, а через два мерных кольца после полуночи абсолютно здоровой, бодрой до невозможности и аж звенящей от переизбытка сил. В карете было жарко, снаружи шелестел дождь, где-то далеко брехали собаки, и я, поняв, что уже не усну, попыталась принять сердцем и душой новое знание.

«Итак, Лорак — Отмеченный Искрой…» — мысленно начала я, покрутила эту мысль в голове и поняла, что она отказывается «укладываться на место». Ибо это место давно занято абсолютными истинами, вбитыми в меня еще в глубоком детстве: «Отмеченными Искрой могут стать только безгрешные и непорочные девушки», «Сила Искры зависит от чистоты веры в Амату, способности сострадать другим и длительности служения высокой госпоже» и «Чистые помыслами и сильные духом мужчины, заинтересовавшие Милосердную, становятся Защитниками ее жриц и получают в дар долгую жизнь, крепкое здоровье и повышенную живучесть».

Нет, в том, что помыслы моего Щита более чем чисты, а дух силен, я уже убедилась. Равно как убедилась и в том, что он искренне предан обеим богиням и способен сострадать. Но для чего ему, мужчине, была дана способность исцелять, понимать отказывалась.

«Может, он действительно особенный?» — подумала я, через несколько мгновений вспомнила, сколько у него знаков и каких, и обозвала себя дурой: человек, заслуживший благоволение сразу двух богинь, да еще и отмеченный «лишним» маалем, не мог быть обычным жрецом! А значит, должен был использоваться высокими госпожами для особых Служений.

«А что, мое — обычное?» — внезапно мелькнуло на краю сознания, и я, вспомнив разговор с отцом, невольно сглотнула: — «Нет, не обычное. Хотя бы потому, что будет длиться не день, не половинку, не месяц, а почти две весны!»

Эта мысль слегка успокоила и, заодно, перетряхнула привычные истины, да так, что по ним пошли трещины.

«Тогда почему у него нет опыта исцелений?» — спросила себя я, приподнялась на локте, чтобы посмотреть на Лорака еще раз, и наткнулась на его вопросительный взгляд:

— Не спится?

— Неа! — призналась я, а потом неожиданно для самой себя перекатилась к нему поближе и задала мучающий меня вопрос. Как всегда, тихим шепотом: — Слушай, а почему у тебя нет опыта исцелений?

Мужчина перевернулся на живот, оперся на локти и пожал широченными плечами:

— Я получил второй знак совсем недавно. А о том, что у меня появилась Искра, узнал одновременно с тобой.

Спрашивать, за какие заслуги его отметила Милосердная, я сочла невместным, поэтому задавила любопытство и задала куда более тактичный вопрос:

— Скажи, а ты знаешь, как жрицы Аматы нарабатывают этот самый опыт?

Щит утвердительно кивнул:

— Да, конечно. Первым делом они учатся «видеть» руками. Как правило, помогая одна другой правильными подсказками. Потом по три-четыре мерных кольца в день запоминают образы здоровых внутренних органов. А когда знание укладывается в памяти, начинают исцелять небольшие ранки или легкие переломы под присмотром старших жриц.

— То есть, и в этом деле нужны тренировки, верно? — спросила я, хотя ответ напрашивался сам собой.

— Ага.

Я хищно улыбнулась и озвучила свою мысль:

— Учиться у Мегги ты пока не можешь из-за того, что проводишь все время со мной. Из кареты мы вылезаем только пообедать, ополоснуться и помахать мечами. Тратить свободное время на ерунду жалко, навык исцеления может пригодиться и в Оше, и по дороге, а я, вроде как, абсолютно здорова. Значит, с этого дня ты будешь учиться «видеть» руками и запоминать эти самые образы на мне!

Лорак ушел в себя. Хмуриться не хмурился, взглядом не темнел — просто обдумывал мое предложение. Потом прижал правую ладонь к маалю на своей груди, на мгновение прикрыл глаза, а затем поймал мой взгляд:

— Ты уверена?

— А ты почувствовал в моих словах хотя бы тень сомнения или стеснения? — насмешливо спросила я.

— Нет. Но спросить обязан.

Я подползла к нему еще ближе и уставилась в глаза. Ну, или в те темные омуты, в которые их превращала тьма, освещенная крошечным пламенем мерной свечи:

— Лорак, я хочу, чтобы мы стали очень близкими друзьями. И знаю, что это вполне возможно. Ведь ты собрал полный цветник и ни за что не пойдешь против воли богини, у меня есть Слово, данное отцу, долг перед короной и брачный договор, а нас с тобой уже объединяет общая цель — стремление сделать все, чтобы выжили МЫ ТРОЕ. Очень близкая дружба — это отношения, в которых каждая сторона делает все, что может, без оглядки