Орден Креста и Пули. Последний вампир Парижа - Антон Мамон

этого! В районе полуночи меня вывезли за город, в какую-то богом забытую глушь. Поле, окруженное смешанным лесом. Эдакий природный Колизей, в котором мне, как тогда показалось, придется сражаться. Но стоило увидеть группу людей у свежевырытой ямы, я все сразу понял. Признаюсь честно, как клаустрофоб со стажем, чуть в штаны не наложил! Попытался бежать, но меня окружили. Я кричал, что отказываюсь от испытания, пытался размахивать кулаками, но живое кольцо вокруг сжималось все плотнее. Резкий удар в висок уложил меня на землю. В глазах все поплыло, я едва не потерял сознание.

– Это чересчур! Они просто психи! – возмутился Лу, ударив по столу.

– То были цветочки, – холодно осек приятеля Жак. – Один жирный увалень ногой давил мне на грудную клетку, другой – связывал руки. После чего оба схватили меня и без церемоний швырнули в деревянный короб! Помню, как и без того темные небеса затянуло гудроном в тот момент, когда опустилась крышка. Те жуткие звуки! Бой молотков, скрип дерева и тяжелое дыхание гробовщиков… Все это казалось сюром, неудачной шуткой, что вот-вот закончится. Знаете, я был уверен, что меня не закопают, что это лишь проверка на трусость! Мол, начну ли я биться в истерике, оказавшись запертым в гробу? Можете мною гордиться, я держался стойко до конца. До тех самых пор, пока не услышал, как сухие комья земли падают сверху, рассыпаясь от удара. Тут-то меня и прорвало…

– Звучит как страшный сон! Не представляю, как бы я повел себя в такой ситуации! – подметил Доминик.

– Никто не знает. Проверить можно лишь опытным путем, но ни одному из вас не желаю оказаться на моем месте. Это самое жуткое, что может случиться с живым человеком! – зловеще улыбнулся Жак и слегка подался вперед. – Подручные Антуана лихо работали лопатами. За каких-то пятнадцать минут я оказался под толщей земли и уже ничего не слышал, кроме собственных криков. Точнее, сиплых попыток звать на помощь. Воздуха катастрофически не хватало, на фоне этого я начал терять рассудок. Бился о стенки плечами, лбом таранил дубовую крышку, ногами пытался расшатать конструкцию, но что толку? Я, как вы успели заметить, на звание атлета не претендую. Ловкий, гибкий, маневренный – да, это про меня! Но все эти качества теряют смысл, когда ты помещен в коробку метр на два, придавленную тонной холодной почвы. Тогда я заплакал. Но не от страха за собственную жизнь, а от злости. Мой несчастный отец потеряет еще одного сына, а за смерть Жана так никто и не ответит. Тотальная несправедливость. Казалось, она раздувала меня, как шарик, что вот-вот лопнет… Но ни одна паника не длится вечно. В какой-то момент во мне щелкнул тумблер эмоций. Связки расслабились, глаза закатились, голова безвольно повернулась набок. Я замолк и перестал двигаться. Фактически умер по доброй воле, не отыскав сил бороться дальше.

– Но ведь сейчас ты с нами, – обронила Эмили. – Значит, кто-то помог тебе, так? – карие глаза девушки поблескивали от слез.

– Кто-то… Или что-то! До сих пор не нахожу объяснения. Жизнь покидала меня. Не выходила чем-то единым, вроде души… Скорее, ускользала понемногу, вырываясь из тела искрами. Словно открытое шампанское, что отдает свои пузырьки воздуху, я покорно ждал конца. Смерть от удушья была неизбежна. В гробу становилось невыносимо жарко, и я галлюцинировал. Слышал, как к деревянному ящику сползаются тысячи червей. Они искали щель, минимальный зазор, в который можно протиснуться и отведать гниющей плоти, когда придет срок. Потом мерещилось, будто толстые, мощные корни обвили пределы моей коробки и двинулись вниз, погружая ее все глубже и глубже. Что-то древнее похищало меня, утаскивая в самые недра. Все, чего хотелось тогда – поскорее отмучиться, а еще – выпросить прощения у Жана, если по итогу я окажусь там же, где и он. Сердце почти не билось, дышать я уже перестал. Лишь наблюдал последнюю из искр, что в танце покидала мое онемевшее тело. Тогда я и услышал голос, от которого моментально пришел в себя!

– Голос? Взаправду, или он тоже был галлюцинацией? – уточнил Бернар, допивая остывший чай.

– Не знаю, Лу. Понятия не имею. Я слышал шепот земли. Он разогнал червей и обрубил корни. Кто-то говорил со мной. Велел натянуть майку на голову и приготовиться раскидывать по сторонам землю, когда она посыпется сверху. Затем я услышал, как говоривший со мной вскарабкался на гроб и принялся наносить методичные удары по крышке. Я послушался совета, закрыл лицо тканью и, лихорадочно вдыхая мертвый воздух, замер. Ударе на десятом раздался треск дерева. Я выставил вперед связанные руки и тогда мой саркофаг дал брешь. Прямо на живот хлынул поток камней, грязи и пыли. То, что сломало доску, вцепилось слюнявой пастью в мои перетянутые запястья и еще до того, как я сумел испугаться, разгрызло веревку. Руки освободились как никогда вовремя. Ведь земляная лавина шла потоками. Я попытался изогнуться так, чтобы у меня появилась возможность сесть. Каким-то чудом все удалось. Заткнув собой «пробоину», я остановился лишь на миг, чтобы несколько раз вдохнуть воздуха, наполнявшего рыхлую почву. А дальше ждало самое тяжелое – подъем наверх!

– Как? Как тебе это удалось?! Я раз сто смотрел «Погребенный заживо», но всегда понимал, что это невозможно, – Ник таращил глаза в неверии.

– Знаешь, инстинкт самосохранения – штука упрямая. Он дает силы в моменты, когда ты готов сдаться. Твой любимый фильм я не смотрел, но скажу сразу: та сцена из «Убить Билла» – брехня полная! Никто не ползет вверх из могилы, как по лестнице. Каждый миллиметр дается с огромным трудом. Я еле двигался, проклиная все на свете. Казалось, будто Земля рождает меня на поверхность, только вот тужиться приходилось мне. То делая рывок, то сползая обратно, я топтал ногами осыпающуюся пыль и лишь благодаря этому мог ненадолго останавливаться, чтобы восстановить дыхание и силы…

– Жак, ты настоящий герой! Преклоняюсь, – без иронии произнес Лу.

– Нет в этом ничего героического. Я не боролся за чью-то жизнь, а спасал свою. Все происходило без моего ведома. Тело отказывалось умирать и предпринимало все мыслимые и немыслимые попытки выбраться. И тот самый эффектный момент, который есть во всех ужастиках про зомби…

– Когда рука вырывается на поверхность и замирает? – грустно улыбнулась Эмили.

– Да, именно. Он тоже чушь. Словно в зыбучих песках, ты пытаешься ухватиться за что-либо, но вновь и вновь тонешь, задыхаясь от пыли, – мрачно поведал Жак и закрыл глаза. – Я выбрался, но до сих пор не знаю, кого за это благодарить.

– Какая разница? Ты здесь, ты