Когда шепот зовет бурю - Владислав Добрый

К счастью для лучников, нанятых Инобал, бранкотты были слишком заняты грабежом. А всадники, которые, возможно, не прочь были пустить кровь ради уважения и славы, туда добраться уже не могли.

Так они и остались там — всю ночь и следующий день, настороженно наблюдая, как мои люди деловито снуют мимо по своим делам. Лучники не стреляли. Возможно, берегли стрелы. А возможно, просто понимали, что это уже ничего не изменит. На них всем было плевать.

Я потерял командование. Если честно — мне было сильно не до того. Я чувствовал себя плохо. Поэтому рано утром, когда Балдгар открыл ворота — калитку в одной из створок — и стрелки на стенах показали пустые ладони, туда въехал Адреан с частью моей свиты. И, разумеется, Вирак и остальные.

В принципе, хороший ход.

Балдгар — шикарный подарок. Конечно, следовало ожидать, что взять его будет трудно. Возможно, нас ждала бы долгая осада, а то и вовсе неудача. Тем более что Аст Инобал ночью тайно покинул замок через потайной ход, погрузился в спрятанную в скальном гроте большую лодку и с несколькими преданными людьми ушёл прочь. Очевидно, он рассчитывал найти помощь у союзников и вернуться с армией, чтобы деблокировать Балдгар.

Вот только кастелян — человек из очень благородного рода, славившегося преданностью, — решил, что поступок Аста неблагороден.

Да и вообще — Аст их предал.

Именно так он объяснил это своим людям, заперев жену Аста с двумя детьми в донжоне, а его мать — в подвале.

Такое разделение объяснялось просто: кастелян приходился братом жене Аста. Породнившись с их родом, Инобал вполне логично рассчитывал на их верность.

Вот только очень легко пересмотреть свои убеждения, когда в них влетает огромная, сотканная из огня змея, мгновенно уничтожающая целый отряд отменных воинов.

Конечно, стены Балдгара высоки. За ними можно сидеть долго — пока осаждающие не построят осадную башню или не придумают какой-нибудь новый трюк со своей летающей птицей. И пока ревущее пламя не вплавит защитников в камень.

А можно не утруждать осаждающих. Сэкономить им время. Не портить вид стен. И, что немаловажно, сохранить себе жизнь. И, кто знает, возможно, даже переметнуться на сторону победителя.

Адреан действовал как железный шар, упавший в центр натянутого на обруч куска лайкры. Он буквально проминал политическое пространство под себя.

И всё вокруг неизбежно скатывалось к нему.

Сначала всё шло так, как и должно.

Красивые, исполненные собственного достоинства слова. Занятие стен людьми Вирак, Роннель и Маделар — наперегонки. Прошествие Адреана — теперь уже никто не назовёт его Волок — в тронный зал. Да, Инобал не страдали ложной скромностью: у них был настоящий тронный зал.

А потом, вместо того чтобы решать действительно важные дела, Адреан велел привести к нему пленников.

И если жена и дети Аста вели себя тихо, почти незаметно, то приведённая из подвала мать Аста вдруг решила явить миру несгибаемую волю. Трудно сказать, почему. Возможно, у неё всегда был тяжёлый характер. Возможно, её раздражила резкая смена обстановки и условия в подвале. А может, она просто захотела сделать красивый жест — плюнуть под ноги победителю. Будет о чём вспомнить в семейном кругу будущим поколениям.

Мне лишь передали, что «сеньора вела себя дерзко и говорила с сеньором Адреаном вызывающе».

Я больше склонен думать, что старуха за свои пятьдесят лет привыкла быть окружённой представителями Великих Семей — опутанных взаимными обязательствами, родственными и экономическими связями, как анимешницы шибари. Она просто не сразу поняла, что Адреан — человек посторонний. К тому же выросший не как наследник благородного дома, которому с детства вбивают осторожность. И, наконец, Адреан был молод, горяч и имел к семье Инобал претензии сугубо личного характера.

В общем, парнишка вспылил.

Вспылил он — а пригорела она.

Вместе с ней прожарилось и несколько рыцарей, не считая безымянных слуг. К счастью, не из наших. Скорее всего, просто повезло. Задело и жену Аста — она прикрыла тяжёлой тканью платья детей, отвернувшись от огня, но спина прожарилась заметно. Немедленной смерти ей это не сулило, но местная магия лечения плохо справляется с повреждениями вроде равномерной прожарки всей спины. Она, надо полагать, отчаянно вопила.

Кастелян, брат жены Аста Инобал, этого зрелища не выдержал и напал на Адреана. Атаковал его магией и успел выхватить меч, который ему благородно оставили. И если бы не Дукат, он вполне мог бы отомстить — Адреан был без шлема. Однако Дукат отбил магический снаряд и поразил кастеляна на месте.

После этого многие из присутствующих — особенно рыцари Горящего Пика и Бурелома, да и вообще все, кто не был победнее, — принялись убивать людей Инобал. Кроме женщин помоложе, разумеется. Учитывая, что оружия у тех, как правило, не было, справились почти без труда.

В общем, получилось как-то некрасиво.

Но Адреану понравилось.

И вот тогда Вирак, Роннель и Маделар и вспомнили обо мне.

Одно дело — иметь ультимативный огнемёт на средневековом поле боя. И совсем другое — когда этот огнемёт сжигает людей в ограниченном пространстве, где, между прочим, и ты тоже находишься. А вокруг него толпа озверевших грабителей потрошит людей наперегонки, споря, кому достанется одежда и сапоги.

К такому даже бывалые наёмные вояки благородных домов оказались не готовы. Любители часто не признают выстраданных правил — они ведь не планируют попадать в плен. В то время как человек, зарабатывающий на жизнь смертью, всегда предпочитает иметь варианты на случай, если события сложатся не в его пользу.

Вот как теперь объяснить такому человеку, что ключи от кладовых нужно отдать именно тебе, потому что ты представитель уважаемого дома? А вдруг не послушает?

Оставив Адреана с Дукатом в Балдгаре, представители Великих Домов Караэна заторопились ко мне. Чтобы поведать мне эту ужасную историю и попросить меня успокоить разбушевавшегося Адреана.

Я провёл незабываемую ночь в жутких мучениях, борясь с желанием залечить рану разом. Промучился много часов, пока под утро не забылся тяжёлым сном. Разумеется, Зартан, выполнявший функции врача, запретил меня будить.

Это довольно примитивный ход. Избитый, как женские слёзы. И всё ещё эффективный.

Командиры отрядов Вирак, Роннель и Маделар стояли на холодном ветру у моей палатки и терпеливо ждали. Злясь всё сильнее с каждой минутой. А когда начали повышать голос, к ним вышел Гирен с несколькими благородными рыцарями и вежливо попросил их утихнуть. Или он будет вынужден заставить их удалиться.

Вообще-то — оскорбление. Безальтернативное. Практически провокация. Почти как в нашем мире