Когда шепот зовет бурю - Владислав Добрый

Такой подарок я бы лучше дал Дукату. Этот скользукий и отчаянный тип бы смог извлечь выгоду и остаться в живых. Хотя нет. Такой поступок, перекрытие пути, настроит против меня всё войско. Но и отказать сейчас, после прямой просьбы, — было бы некрасиво.

Награждать после битвы — моя прямая обязанность. Я упустил момент, валяясь раненым. И вот возможность начать. И какая неудобная просьба.

Коровиэль подо мной дёрнулся — чувствуя моё раздражение. Зартан подъехал опасно близко, и мой конь шуганул его мерина. Зартан на секунду скривился, но железной рукой удержал своё животное на месте. Внезапно проснулось умение из прошлой жизни? Он остановился в метрах в пяти от Коровиэля. И громким, глубоким голосом объявил:

— Сеньор Магн обдумает ваши слова, благородный рыцарь. А сейчас будет достойно исполнить пожелание герцога, — громко сказал Зартан.

Верно. Надо подумать. Ворота общего пользования. Подарю ему что-то еще. Надо подумать, что. Поэтому лучше всего отложить решение.

Вириинец взглянул на меня. Я поощрительно махнул рукой в сторону лучников. Он вскочил в седло. К нему присоединилось ещё несколько человек — по броне и коням видно, что не только его копьё. Еще несколько рыцарей.

— У него есть друзья, — тихо заметил Зартан.

Я заговорил с Коровиэлем. Лаской и жёстким зажимом коленей дал Зартану возможность приблизиться ещё на пару метров, чтобы он мог говорить тише.

Рыцари свиты понимали, когда нужно быть ближе, а когда — дальше, и держались не ближе пятнадцати метров. А вот писцов пришлось отгонять грубо.

Один из моих рыцарей рявкнул:

— Не жмитесь к заднице коня сеньора герцога! Если вас обосрут, лучше вы пахнуть не станете.

И это сработало быстрее любых приказов.

— Разве можно одарить воротами? Он бы попросил ещё и дорогу впридачу! — дал волю возмущению Зартан, снова став туповатым крестьянином.

Да, можно. Больше того — так иногда и было. В Караэне нет, там вся земля вокруг принадлежит городу, но один из вассалов Итвис у Горящего Пика держит именно что кусок дороги и заливной луг, на котором летом устраивается ярмарка для окрестных селений. Имеет право снимать ту плату, какую сочтёт нужной. Лишь бы верно служил Итвис.

— Разве можно называть человека моим братом? — неожиданно вспылил я.

Хотя, если честно, «вспылил» — громкое слово. Тон мой был почти обычным, разве что в нём прибавилось издёвки.

— Ты бы ещё назвал его моим сыном, древний ты пень.

— Примите мои извинения, — тут же сжался в седле Зартан. Голос его дрогнул, лицо дёрнулось в испуге.

Но затем он взял себя в руки, чуть выпрямился и добавил уже ехидно:

— Для сына он не подходил по возрасту. А придумать в тот момент я ничего другого не успел. Согласитесь, было бы хуже, если бы в мальчике признал потерянного брата кто-то из них?

Он оглянулся на отряды Вирака, Роннеля и Маделара, державшиеся поодаль.

Сомнительно. Хотя… Адреан бы на это не повёлся, вне всяких сомнений. Но подвешенный статус после столь впечатляющей демонстрации «чистоты крови» был бы для него опасен. Это как пистолет, брошенный на стол посреди пьяных мексиканских бандитов, делящих партию героина. Если не получится забрать себе — лучше, чтобы он не достался никому.

— И раз уж я всё ещё жив, мой герцог, рискну посоветовать вам подумать на будущее. Что вы собираетесь делать дальше с этим замком? Одно дело — ваш Горящий Пик. Но Балдгар ближе к Караэну, чем просто к замку. Тут целый город ремесленников.

Зартан кивнул на плотную застройку.

— И его уже поделили на сотню маленьких кусков, — задумчиво сказал я.

Чем отличается корова от кузнеца во время рейда на вражескую землю? У коровы больше шансов убежать — ей не нужно тащить с собой весь инструмент из кузни. Магну рассказывали жизненные примеры из истории Итвис, как делить такое, недвижимое имущество. Либо отнимать себе, либо оставлять благородным вассалам решить между собой в поединке, кто станет владельцем условной мельницы, захваченной у соседей. То есть, не вмешиваться.

Конечно, я могу отнять у каждого отдельного рыцаря то, на что он здесь заявил права. Но насколько это отразится на моей репутации?

Я увидел хитрый взгляд Зартана.

— Говори.

— Мой сеньор, мой герцог, — Зартан наклонился в седле ближе. — Если я уж что и понимаю в жизни, так это то, как управлять людьми. У вас есть три сильных союзника. Зачем вам делать одного из них ещё сильнее? Ведь тогда, чего доброго, он подумает, что сможет обойтись и без вас. А вот если сделать союзников на одного больше, то сильнее станете только вы. А все остальные ослабнут. Ведь их станет больше… А у того, кто владеет Балдгаром, самой силой вещей теперь есть и люди на которых он может опереться. Те, кто еще сам не понял, но кто связал свою жизнь с этим местом.

Он замолк и выразительно посмотрел на копья с цветными флажками утыкавшие захваченный городок у озера. Смотрелось прямо даже празднично.

К нам уже вели, почти под конвоем, молодого парня в зелёном плаще. На боку болтались пустые ножны от короткого меча или длинного кинжала, за спиной — полупустой колчан с пятью стрелами. Руки пустые. Лук оставил своим. Значит, допускает возможность, что не вернется. Одежда домотканая, но добротная. Не караэнское сукно, но сшито толково. Кожаные сапоги, хороший пояс.

Я почувствовал раздражение — даже издалека смотрел лучник на меня гордо и с вызовом. По крайней мере старался.

— О, мой герцог, вы напрасно каменеете лицом, — зашипел рядом Зартан. — Этот человек, несомненно, горд. А гордецами легче всего управлять. Им нужно лишь признание…

Я посмотрел на него и поднял бровь.

Он снова съёжился и опустил глаза — так, как делали при мне тысячи раз крестьяне. Горожане из Караэна не такие забитые. А вот в Таэне — такие почти все.

Неужели эта реакция — память тела? Насколько мы рабы привычек, и сколько в нас от рассудка?

Я отвернулся от Зартана и махнул рукой, подзывая писаря. Молча указал ему стать рядом. Он осторожно пристроился шагах в пяти, опасаясь Коровиэля. Тот уже успел поиграть с ним, слегка прищемив плечо, и теперь писарь боялся моего коня.

Но он был караэнец — боялся с достоинством. Не вжимая голову в плечи, а раздражённо сжав губы, злобно покосившись и потирая плечо, где наверняка остались следы зубов. А потом — вежливо улыбаясь мне.

В Таэне караэнцы знамениты своей злопамятностью. Но