Император Пограничья 24 - Евгений И. Астахов

пола между мной и Соколовским ударил гейзер магмы. Расплавленная пасть взвилась на четыре метра вверх, и зал залило ровным жёлто-красным светом, в котором рунный контур на полу побледнел до тонких зеленоватых линий. Тёмное облако чужого заклинания попало в восходящий поток магмы и сгорело в нём за один долгий выдох, как мошкара в костре. Сполохи бросили длинные тени на стены, и я успел заметить, как лицо противника отступило чуть глубже в полумрак, прикрытое поднявшейся рукой.

— Вы начинаете меня утомлять, — произнёс я гулким звенящим голосом из-под глухого шлема, убирая магму обратно в пол.

— Вы утомляете меня уже второй год, — отозвался биомант, скрипнув зубами, — но я же не жалуюсь.

— Сегодня я постараюсь окончательно снять с вас этот груз, — подбодрил его я.

Одновременно с фразой гранит подо мной отозвался привычной тёплой пульсацией, и я провёл линию направленной вибрации через каменный массив на глубине трёх метров под поверхностью.

Волна Сейсмического импульса, когда-то убившая первого Кощея, прошла по граниту до того места, где стоял Соколовский, и поднялась через его подошвы внутрь тела. Волна нашла внутри Соколовского нужный отклик. Капилляры в лёгких полопались разом, крупные артерии разошлись в нескольких местах, костный мозг превратился в жидкую кашу, а печень разорвало на несколько долей.

Соколовский упал на колени без звука. Кровь хлынула изо рта, носа и ушей сразу, заливая остатки рубашки и каменный пол под ним густой тёмной плёнкой. Левая рука его опёрлась о пол, чтобы не позволить телу завалиться полностью.

Тело биоманта вспыхнуло коротким горячим импульсом, и волна жара прокатилась от него во все стороны. Кровь, заливавшая подбородок Соколовского, перестала идти, дыхание выровнялось, и я понял, что он только что собрал тело заново одной мощной вспышкой. Сколько биомассы и энергии это ему стоило, я мог только прикинуть: судя по тому, как опала поза и как обвисли четыре руки, запас энергии он сжёг весомый. Виссарион выпрямился и встал на ноги, бледный, с тёмной полосой подсохшей крови от подбородка до груди.

Я продолжал считать в уме процент его оставшейся силы и понимал, что мы оба перешли отметку в две трети. Время работало против нас обоих, но против оппонента оно работало острее.

Верховный целитель, не став соревноваться со мной дальше в остроумии, поднял обе ладони к потолку. Из четырёх его рук в воздух поднялась струя живой биомассы, которую я не смог классифицировать. Под потолком зала за считанные секунды сформировалась тяжёлая туча, размером в половину помещения, состоящая из переплетённых нервных сетей, прожилок крови, мускульных волокон и обломков кости. Туча висела на чистой магии, плотная, как переполненный мешок.

В следующий миг туча взорвалась изнутри. Из неё хлынули тысячи биологических снарядов величиной с кулак. Я догадался, чем это кончится при попадании, взяв за основу предыдущую чёрную хмарь. Снаряды, ударяясь в живую плоть, прорастут внутри тела, превращая мышцы и органы в часть собственной массы. Возможно, не станет преградой и металл.

Я решил действовать хитрее. Ударил геомантией в саму тучу — туда, где плотность снарядов была максимальной.

Каменная сфера сформировалась прямо в воздухе вокруг тучи за долю секунды, замыкая её внутри гранитного кармана. Она охватила всю чужую биомассу целиком, и тысячи биологических снарядов остались заперты внутри. Я слышал, как они колотятся о камень изнутри, ударяясь раз за разом и не находя выхода. Стенки барьера подрагивали под их давлением, но держали уверенно.

— Как же дорого вы мне обходитесь, князь, — глухо обронил Соколовский, и я впервые за бой услышал в его голосе усталость. — Это заклинание ранга Архимагистра.

— А по нему и не скажешь, — позволил я себе уколоть собеседника.

— У меня ещё найдётся, чем вас удивить.

Биомант вскинул правую ладонь, и из её середины вытянулась тягучая чёрная жидкость, светящаяся изнутри, как разогретое стекло у самой основы пламени. Виссарион плеснул потоком на каменную сферу, до сих пор висящую в воздухе, и поверхность гранита тут же отозвалась.

Камень начал превращаться в плоть. По стенкам мешка пошла рябь, как по поверхности воды, и в этой ряби проступили кровавые прожилки, пульсирующие сосуды и мясистые наросты. Купол ожил изнутри и снаружи одновременно, и за секунды вся каменная конструкция сошлась с заточённой в ней биомассой в один разрастающийся живой массив. Я видел, как стены кармана набухают, как мускульные волокна пробиваются наружу, как вся эта масса начинает шевелиться.

Каким-то образом противник трансмутировал неорганику в органику. Впрочем, чего удивляться, я ведь тоже менял законы физики и реальности различными заклинаниями.

Через несколько секунд оживший купол лопнет, и его содержимое хлынет на меня убийственной волной, против которой ни одна моя защита не устоит. Этих секунд я противнику дать не мог.

Тектонический разлом давно ждал своего часа, и сейчас пришло самое время. Мысленным усилием я прочертил линию через половину зала, ровно между собой и оживающим мясным комком.

Гранит под нами раскрылся с тяжёлым низким звуком, в котором я слышал удар собственной крови в висках. Глубина его составила пятьдесят метров вниз. Сфера с ожившей биомассой провалилася в разлом, исчезая в темноте, и я почти сразу свёл стенки разлома обратно. Он сдавил каменно-биологическую массу в нижних слоях породы, и я знал, что от органики там не останется ничего опознаваемого. Зал отозвался лёгким покачиванием, шестнадцать пирамид вздрогнули на постаментах, но устояли.

По моим прикидкам резерв противника подходил к критической отметке, и я видел это по тому, как тяжелее опускались его четыре руки и как медленнее затягивались мелкие порезы на торсе. Талант продолжал работать, но без биомантической базы каждое новое решение давалось ему всё дороже, и я понимал, что наступил момент заканчивать. К этому я и вёл, изматывая врага всё это время.

Под Живой бронёй пот заливал глаза мелкой жгучей плёнкой, дыхание шло через клапан рта горячими порциями, и каждый новый вдох отдавался в висках частыми тяжёлыми толчками. Я чувствовал, как сердце колотится прямо под слоем металла, как саднит правое плечо, и как тянет в боку под рёбрами в том месте, где пластина приняла иглу.

Отрешившись от усталости и боли, я наложил два заклинания одновременно и просадил собственный резерв до пятнадцати процентов. Беречь больше нечего. Только бы хватило…

На пальцах Соколовского светлой изумрудной искрой вспыхнули три артефактных перстня, которые он носил, не снимая. Металл обоих колец ожил под моей волей и пошёл в рост благодаря Металлической чуме, которая так не понравилась Суворину. Кольцо на безымянном растеклось по фаланге и обхватило её плотной муфтой, кольцо