Злодей, который меня убил 2 - Кира Иствуд

— Так-так, где-то здесь… — бормочет он, приглядываясь к табличкам.

Джаред шепчет, наклоняясь к уху:

— Не нравится мне этот рогатый! Лучше будет убраться отсюда.

— Ты прав, — шепчу в ответ. — Тебе лучше уйти.

— Что? Нет, только вместе!

— Я хочу увидеть правду!

— Это может оказаться ловушкой!

— Знаю, — вскидываю взгляд, — но я рискну. Но не желаю, чтобы ты пострадал, если что-то пойдёт не так.

— Один я не уйду и точка, — по-волчьи рычит принц. — Ладно, раз ты так хочешь… выжмем из этого полуголого всё полезное, а потом сделаем ноги. Подозреваю, он не сможет нас тронуть, пока мы снова не нарушим местное правило про ложь. Думай трижды, прежде чем отвечать на его вопросы.

— Я буду осторожна, — шепчу в ответ, а у самой будто камень с души. Хоть и сказала Джареду уходить, но было бы очень страшно остаться здесь одной.

— Пятый, шестой, третий… — тем временем бормочет рогатый демон, проходя мимо дверных створок. — О! Первый!

Клоинфарн останавливается возле двери, на которой написано:

1/86 «Начало круга»

Открыв створку, жестом приглашает следовать за ним. Джаред переплетает наши пальцы.

— Держись рядом, — говорит он. — Будь начеку.

Я в ответ тоже сжимаю его горячую мужскую ладонь, заглядываю в глаза — в живые, зелёные глаза, в которых пляшет огонь. А ведь если бы я не остановила статуи, если бы не крикнула от отчаяния… то этот огонь мог бы навсегда погаснуть. Джаред ни секунды не медлил, когда бросался в неравный бой, просил меня бежать. Почему он это сделал? Почему так рисковал?

Мне хочется спросить об этом, но я прикусываю язык. Не время для подобных вопросов.

Держась за руки, мы проходим вслед за демоном в темноту новой комнаты.

Это очередное воспоминание, которое я хоть и помню, но очень смутно. Оно происходит в храме под замком Аштарии. Здесь, в полумраке, собрались трое:

Мой отец (седина только-только тронула его волосы), смутно знакомый старик с посохом, с длинной бородой, крупным носом и острым взглядом, а на скамье неподалёку сидит и зевает маленькая Николь.

Я здесь совсем ребёнок, мне от силы года четыре, макушкой не достану и до отцовского бедра. Белая коса растрёпана, на пухлых щёчках отпечаток подушки, платьице будто натянуто наспех. Выгляжу так, словно меня только что выдернули из кровати.

Что странно, воздух вокруг меня-ребёнка слабо потрескивает и светится.

Рогатый демон тем временем расслабленно усаживается на свободную скамью, будто пришёл на представление. Джаред не сводит взгляда с маленькой Николь, а я прислушиваюсь к разговору отца со стариком.

— …она ещё не вошла в полную силу, — с мучительной интонацией говорит Король. Его лицо бледное, до синевы, впавшие глаза опоясывают круги. Он будто не спал неделю.

— Времени нет, — нетерпеливо отвечает старик, стукнув посохом об пол. — Даже час промедления дорого нам обойдётся!

— Я понимаю, но…

— Выхода нет, Кост! Или ты хочешь погубить Аштарию?

— Нет, я… — на отца больно смотреть, он зажмуривается, страдальчески сводит к переносице густые брови. Старик темнеет лицом, зло стучит посохом по плитам пола.

— Если бы ты слушал меня! — чеканит он. — Если бы с умом выбирал жену! Нам не пришлось бы столкнуться с такой ситуацией! Повезло, что хотя бы одной из твоих дочерей достался сильный дар! Её жертва спасёт всех нас!

— Д-да, — запинаясь, соглашается отец. Я никогда не видела его таким сломленным. Будто его загнали на высокий утёс, и единственный выход — прыгнуть вниз на острые скалы.

— Так чего ждёшь! — рявкает старик.

Отец медленно поворачивается и подходит ко мне-ребёнку, опускается на корточки, заглядывая в детское лицо. Он смотрит так, будто прощается, будто это наш последний миг.

— Ты плачешь, пап? — печально спрашивает маленькая Николь, вытирая пухлой ладошкой скупые отцовские слёзы. — Что случилось? Что сказал дедушка?

— Что любит тебя, малышка… — шепчет отец.

Подняв дочь на руки, Король Аштарии бережно несёт её через храм. Девочка обнимает папу за шею, доверчиво прижимается к отцовской груди.

— Прости меня, цветочек, — шепчет отец, переступая вместе с маленькой Николь порог ритуальной комнаты. Следом, опираясь на посох, ковыляет старик.

Теперь я узнала его, это мой прадед Бранаур, который умер больше десяти лет назад. Его портрет висит в главном зале, рядом с портретом моей покойной матушки. Помню, однажды спрашивала о нём отца, но в ответ получила лишь хмурый взгляд и короткое: «Не сейчас, Николь».

Я иду следом за отцом. Джаред держится рядом, хмуро поглядывая на рогатого юношу. Судя по всему, просмотр воспоминания демона не интересует, гораздо приятнее ему наблюдать за мной. Я то и дело ловлю на себе тёмный взгляд, в котором плещется бездна. Она будто смотрит вглубь меня — на душу… На мою разбитую душу, которую демон жаждет поглотить без остатка.

Джаред чуть смещается, меняя положение так, чтобы закрыть меня от Клоинфарна. Я благодарно киваю. Все вместе мы проходим в ритуальную комнату.

Стоит переступить порог, как в нос ударяет запах гнили. Комната выглядит иначе, чем я её помню.

Аштарийский алтарь покрыт глубокими трещинами, из которых тянутся чёрные жилы. Извилистыми венами они стелятся по стенам, потолку и полу, стремясь к выходу. Но самое жуткое, что эти жилы складываются в рисунок огромной руки с длинными пальцами и острыми когтями… Словно из алтаря пытается выбраться чудовище.

Пламя свечей зловещими бликами ложится на изгибы чёрных вен, алым подсвечивает алтарь. Отец усаживает маленькую Николь на потрескавшийся артефакт. Та испуганно озирается по сторонам.

— Не бойся, — улыбается Король Аштарии, но уголки его рта вздрагивают, а в глазах поселилось отчаяние. — Просто полежи здесь, ладно?

— Хорошо, — шепчет девочка, безропотно опуская светловолосую голову на камень. Ей страшно, но она доверяет папе, ведь он никогда её не обижал. Всегда защищал от тревог, любил… и хочется, чтобы так было и дальше. А для этого всего лишь нужно быть послушной.

Мыслей маленькой Николь никто не слышит, но я знаю их. Помню. Воспоминания всплывают, будто вырываясь из-под толщи воды. Мрачные, свинцово-холодные, они проникают в самое сердце, растекаются по крови ледяным крошевом. Кролик в груди мечется, уговаривая сбежать. НЕ ВСПОМИНАТЬ!

Но я подавляю трусливый порыв. Я здесь, чтобы узнать правду!

Дедушка Бранаур расставляет свечи по кругу, а затем подходит к алтарю, где лежит маленькая Николь.

— Я начинаю, — говорит дед. Мой отец кивает.

Ударив посохом об пол, Бранаур затягивает песенное заклинание на незнакомом шипящем языке… Сначала тихо, а потом громче и громче, стуча посохом по полу в такт словам.

Тумс-тумс…

Он вскидывает морщинистую руку, которую тут