Злодей, который меня убил 2 - Кира Иствуд

«Обижают? Хах, смеёшься? Пылинки сдувают! Если кто-то попробует посмотреть косо, Симус ему голову оторвёт! — хихикает Нанетт. — Моего любимого все боятся! Он, всё-таки, отважный генерал! Меня любят, говорят, я на принца хорошо влияю».

«Ты кого угодно заставишь улыбнуться»

«Спасибо… Но как же приятно снова тебя увидеть. Слышала, на днях приедет Виктория и Алан? Намечается большой бал! Все-все будут!»

«Да, это верно», — кивает Николь.

«Твой-то волк, наверное, заранее на ушах ходит? Опять перейдёт в режим «ревнивого демона», — смеётся Нанетт. — Николь, расскажи, как тебе роль Королевы Аштарии? Нравится? Мне ужасно интересно послушать!»

Ответ я узнать не успеваю, потому что мы с Джаредом уже проскакиваем в следующую дверь, вновь попадая в ту же самую гостиную, только здесь атмосфера совсем другая…

Моя копия сидит на диване, будто памятник скорби. Она в чёрных траурных одеждах, с лицом серым как извёстка. На полу лежит потрёпанная временем книга с названием на древнем языке, которого я не знаю.

«Нет-нет, это опять игры алтаря, — мысленно успокаиваю себя. — Ничего подобного не случалось, и не случится!»

На этот раз из комнаты ведут две двери.

На одной написано: «Полная экспозиция будней Николь».

На второй: «Короткий просмотр до финала».

По паркету ползут зловещие трещины, а стоящая в углу статуя тигра, с треском разевая каменную пасть, спрыгивает с постамента. Держа меня за руку, Джаред толкает вторую дверь, и мы забегаем в новое помещение — тёмное, узкое, пропахшее сыростью и кислым страхом.

И здесь и вдвоём едва можно развернуться.

— Тайные коридоры, — бормочу, оглядываясь по сторонам и находя взглядом тонкую фигурку девушки.

Моя копия с белым как мел лицом, бредёт по пыльному коридору в сторону винтовой лестницы. Под мышкой она держит ту самую книгу, что в прошлом воспоминании валялась на полу.

— Слышишь? — шепчет Джаред.

Мой кролик навостряет уши… и я правда слышу: приглушённый стеной лязг металла о металл, рычание и тонкие вскрики, которые обрываются так резко и страшно, что пробивает озноб.

В сердце будто втыкают и проворачивают штопор. Ледяная лапа ужаса сжимает лёгкие, когтями впиваясь в плоть. Ведь было что-то похожее в ту ночь. В ту ночь… когда руандовцы напали! Когда убили моих родных! Когда сожгли Аштарию дотла!

В тот раз я была в другой одежде и не было никакой книги, но…

Что же здесь произошло! Почему эта Николь, прежде счастливая, бредёт одна в сторону алтаря! Где её Джаред? Что с Нанетт? И откуда эти жуткие крики!

— Пойдём, — принц обнимает меня за плечи, увлекая за собой, — тут ещё одна пронумерованная дверь.

Мы подходим к ней, Джаред медленно нажимает на ручку… Створка ещё не открылась, но я откуда-то уже знаю, что увижу.

Ритуальное оружие на стенах…

Раскачивающиеся грозди амулетов…

И рубленый прямоугольный камень, усеянный рунами… Клоинфарн!

Когда мы заходим, моя копия уже сидит на алтаре, слабой рукой сжимая кинжал.

Эта Николь из видения беззвучно плачет, опустив голову. Волосы упали на лицо, платье сбилось, бескровные губы шевелятся: «Нанетт-Джаред-Виктория… Нанетт-Джаред-Виктория… Я всё исправлю… Исправлю… Верну вас! Я всё изменю! Не позволю вам умереть!»

Николь из воспоминания поднимает кинжал и…

И Джаред закрывает мне глаза ладонью, порывисто прижимая к себе, но я всё равно слышу рваный, полный боли вскрик, чую кислый запах крови, чувствую дрожь, что прокатывается по телу принца и его судорожный вздох, будто это его сердце проткнули кинжалом.

Мысли мечутся в голове жалящими пчёлами.

Моя копия убила себя! Зачем? Неужели… чтобы вернуться в прошлое? Она узнала о свойствах алтаря из книги? Она хотела всех спасти… Неужели в её мире произошло то же, что и в моём? Неужели…

Когда Джаред отпускает меня, комната с алтарём уже бледнеет, стены размываются, будто мираж, а через секунду я обнаруживаю, что мы стоим в круглом помещении с дверьми, из которого и начали путешествие по выставке ложных воспоминаний.

«Таких ли ложных?» — обжигает мысль. Обдумать её не удаётся, потому что совсем рядом раздаётся уже знакомый треск. Огромная статуя мужчины с головой буйвола, что установлена посередине, поворачивает к нам рогатую морду.

Джаред увлекает меня к коридору, ведущему к выходу, но и там поджидают ожившие статуи. Бежать попросту некуда! А двери к воспоминаниям уже покрылись паутиной трещин.

— Держись за спиной, — шепчет принц, вытаскивая из ножен короткий кортик, а в свободной руке зажигая огненный шар. Но даже мне ясно — он не справится с таким количеством каменных монстров. Это всё равно что выйти один на один против отряда рыцарей, закованных в броню по самые уши. Они его попросту растопчут!

— Превратись в кролика и беги к выходу, — шепчет этот сумасшедший, — я расчищу тебе путь.

— Я не уйду одна! — порывисто возражаю, сжимая кулаки.

— Хватит упрямиться! — рявкает принц, а в следующую секунду отталкивает меня в сторону и уворачивается от летящего каменного топора. Накинув на меня огненный щит, Джаред бросается в бой.

Он крутится огненной юлой, кидаясь из стороны в стороны, чтобы не позволить никому из монстров приблизится ко мне. Я сжимаюсь в комок у стены, не зная, что предпринять, чем помочь!

Серая пыль взметается в воздух, она застилает глаза и горечью царапает горло. Каменные кулаки врагов с грохотом врезаются в пол, мелькают алые вспышки, окатывая статуи жаром.

Кусая губы, я мучительно пытаюсь придумать хоть какой-то план спасения, но как возможно победить существ, у которых ни костей, ни крови? Одна из скульптур уже без головы, но это не мешает ей сражаться.

Эхо ударов раскатывается по залу гулким эхом.

По всем законам мироздания происходящее невозможно, но внутри артефакта собственные законы. Здесь каменные львы, недовольно взмахнув хвостами, кидаются в бой, а изящные скульптуры полуобнажённых девушек наваливаются на принца, пытаясь схватить за руки, чтобы не позволить колдовать.

Кентавр берёт разгон, и Джаред не успевает увернуться. Мощный удар сбивает его с ног. Сверху тут же кидается шипастый каменный монстр, готовый вцепиться принцу в шею. Ещё немного и достанет клыками!

— Нет! — меня окатывает ледяной ужас. Метка яростно пульсирует, будто её разъедает кислота.

Я кидаюсь на существ с голыми кулаками, ударяю по твёрдой туше, разбивая костяшки. Срывая голос, кричу:

— Остановитесь! Не смейте!

И… не сразу понимаю, что монстры действительно замирают.

Все как один, медленно поворачивают головы в мою сторону.

— Уйдите прочь! — шепчу искусанными от страха губами.

Тяжело переступив ногами, статуи будто нехотя, отступают на шаг. Их мраморные лица и морды смотрят на меня пустыми