Злодей, который меня убил 2 - Кира Иствуд

Тумс-тумс…

Свет на ладони старика густеет, складываясь в золотой клинок, яркий как луч солнца и острый как клык дракона.

— Взываю к тебе, Клоинфарн! — восклицает Бранаур, встряхивая бородой. — Зверь беды! Монстр страдания! Проклятый демонический дракон! Вечно голодное чудище бездны! Возрадуйся же, демон! Сегодня твой голод будет утолён! А взамен, служи как прежде! А взамен, даруй силу! Отодвинь час расплаты! Усни до рокового мига! Dorrare kloin farn morto aida elvitarion drag on dorns!

Дед воет заклинание на одной ноте. Ледяной ветер мечется по тесной ритуальной комнате, кусая холодом шею, изморозью оседая на стенах. От концентрации энергии трещит воздух. Отец стоит бледный, как призрак, а на алтаре сжалась в испуганный комок четырёхлетняя девочка.

— Мне страшно, папа! — выкрикивает она, пытаясь сесть, но отец ловит её за плечи и укладывает обратно.

— Потерпи немного! — хрипит он.

— Ай! Больно! — кричит Николь. — Камень жжётся!

— Потерпи.

— Папа!

— Хватит капризничать! — не выдерживает отец. Его самого трясёт, пот выступил на лбу крупными бусинами. — Терпи! Ты ведь хочешь, чтобы твоя сестра выжила!

— Но…

— Чтобы мама вылечилась! Хочешь или нет, ответь?!

— Х-хочу! — кричит Николь сквозь слёзы.

— Тогда терпи, — рычит отец, но тут же будто извиняясь, шепчет: — пожалуйста, малышка… пожалуйста.

Маленькая Николь всхлипывает, её золотисто-карие глаза полны влаги. Тело девочки ходит ходуном, слёзы чертят мокрые дорожки. А потом она вдруг выгибается, будто её прошил электрический разряд. Распахивает глаза и рот… Из них наружу вырывается яркий свет!

Фонарями горят глазницы, изо рта льётся белоснежное сияние, всё тело малышки охватывает мерцающее белое пламя.

— Сильна… Ох, сильна, девчонка! — восхищённо восклицает дед. Он уже перестал петь и теперь подошёл к алтарю, в его тёмных глазах нет жалости, одно нетерпение.

— Пора! — объявляет он.

Отец медленно отходит, обессиленно опирается на стену.

Дед бормочет заклинание в бороду, поднимая над маленькой Николь клинок, сотканный из света… И резко опускает, целя остриём девочке в солнечное сплетение.

Хрип вырывается из моего уже настоящего горла. Фантомная боль растекается по грудной клетке. Отец отворачивается, демон смеётся, Джаред крепко обнимает меня, а маленькая Николь, жалобно вскрикнув, обмякает на алтаре.

Свет толчками вытекает из раны на её груди, впитываясь в разломы на камне, золотыми ручейками разливается по комнате. Жуткая лапа, сотканная из чёрных жил, скукоживается и затягивается обратно в артефакт. Трещины срастаются на глазах, будто раны от живительного эликсира.

Вскоре комната становится такой, как я её помню — без чёрных жил, без разломов… Вот только пахнет здесь не ароматными благовониями, а кислой кровью, горьким страхом.

Маленькая Николь больше не светится, не двигается, не дышит. Её детское личико осунулось, а платье пропиталось алым.

Она мертва.

Совершенно точно мертва! Мой отец… мой дед… они убили меня! Отдали мою магию и мою жизнь алтарю.

Но тогда почему… я сама — жива?

— Вот и всё, — говорит дед. Он стучит посохом по полу, и алтарь отзывается волной магии. На вершине посоха загорается яркий язычок белого пламени.

— Всё… — выдыхает Король, направляясь к выходу.

— Клоинфарн под замком и вновь подчиняется, — довольно добавляет Бранаур, двигаясь следом.

— Надолго ли… — глухо отзывается отец. Он похож на живого мертвеца, из него будто высосали жизнь.

— На твой век хватит! — Отмахивается Бранаур, с интересом оглядывая себя. Он словно вдруг помолодел на десяток лет, спина выпрямилась, морщины разгладились, а в седой шевелюре появились островки тёмных волос.

— А что потом?

— Потом и будем решать! Кост, послушай… ты принял верное решение. Ты спас страну, запер демона и… — он вдруг замолкает, напряжённо глядя на свой посох.

Магический язычок, что подрагивает на его вершине, странно извивается, и вдруг начинает стремительно бледнеть.

— Что за… — бормочет дед, — куда! Куда?! — в его голос пробирается испуг.

Он смотрит на свои руки, те покрываются морщинами прямо на глазах.

— Нет-нет-нет! — причитает Бранаур, остервенело ударяя посохом об пол — раз, ещё раз! Но это не помогает. Огонь на вершине полностью тухнет, как задутая ветром свеча, а самого Бранаура будто скукоживает. Его спина вновь сгибается под тяжестью прожитых лет, а тёмные островки волос седеют до чистого серебра.

— Папа? — раздаётся позади.

Все поворачиваются к алтарю… на котором сидит маленькая Николь и удивлённо трогает пухлыми пальчиками своё мокрое от крови платье.

— Папа, что случилось? — хмурит маленькие светлые бровки совершенно живая девочка.

— О Боги… Николь… — бормочет отец.

— Невозможно… — сипит Бранаур. — Так не должно быть! Это неправильно! Надо исправить! Довести ритуал до конца! Ведь иначе… — сорвав со стены ритуальный клинок, он решительно направляется к маленькой Николь.

Глава 13

Свечи рождают жуткие тени, что извиваясь, пляшут на стенах. Алые капли тонкими ручейками стекают с алтаря на пол… Никто не смог бы выжить, потеряв столько крови! Но всё же маленькая Николь жива. Сжалась в испуганный комочек, глядя, как родной дедушка идёт к ней, стискивая кинжал в старческих узловатых пальцах.

— Стой! — кричит отец, бросаясь наперерез, вставая на пути прадеда. — Не приближайся к моей дочери! — рычит он, будто раненый зверь.

— Отойди, глупец! — Рявкает Бранаур.

— Ни за что!

— Важно закончить начатое! Жертва должна быть принесена, иначе…

— Алтарь цел! Скверна ушла, демон заперт! А то что Николь жива — чудо! От которого я не стану отказываться.

— Упрямый дурак! — выплёвывает дед, едва не скрипя зубами от злости. — Какой прок с алтаря, если он не подчиняется! Ритуал не был закончен, теперь эта малявка накрепко привязана к артефакту кровью и магией. Клоинфарн будет слушать только её!

— И что здесь плохого? Она принцесса!

— Папа, — жалобно зовёт девочка, растирая слёзы.

Повернувшись к испуганной Николь, отец берёт дрожащую малышку на руки. Поцеловав в лобик, шепчет короткое заклинание, чтобы дочка уснула.

— Она женщина, — презрительно кривится старик. — Глупое существо, живущее инстинктами. Как она распорядится силой? Думаешь, хоть на минутку вспомнит о стране? Да ведь посмотри… теперь в ней и магии не осталось! Вся ушла в алтарь. Поступи разумно, Кост. Отойди и дай закончить начатое.

Отец поднимает на деда стальной взгляд.

— Я благодарен тебе, Бранаур, но сейчас ты переходишь границы дозволенного. Я Король этой страны, за мной последнее слово. Моя дочь будет жить.

Прадед нехорошо усмехается, морщины глубже прорезаются на его иссушенном возрастом лице, в тёмных глазах загорается зловещий огонь.

— Аштария процветает лишь благодаря алтарю, — вкрадчиво говорит старик. — Если мы не сможем использовать его силу, то…

— Сможем, — твёрдо отвечает отец. — Надо лишь продержаться, пока Николь не повзрослеет. Насколько я знаю, в твоей магической башне имеются кристальные уловители. Разве за столько лет в них