Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля

«Жаль, что нельзя комменты почитать», — усмехнулся попаданец, припомнив мощный поток обратной связи, который стал возможным благодаря Интернету.

К сожалению, никаких новостей из Перу в газетах не было. А про Аргентину была короткая заметка о том, что в городе Парана прошёл учредительный конгресс, на котором два штата Корриентес и Энтре-Риос объединились в республику Энтре-Риос. И больше никаких подробностей.

«Увы. Даже до старинных телеграфных агентств далеко, — вздохнул Солано. — Спасибо Виракоче, что не в эпоху конкисты меня закинул. С него бы сталось».

К шести вечера он был красив, благоухающ и респектабелен. Он вышел из экипажа на Бродвее, не доезжая сотни метров до ратуши. Астор Хаус возвышался напротив городского парка своей пятиэтажной громадой из светлого камня, с центральным портиком, оформленным дорическими колоннами в греческом стиле.

Заведение соответствовало своему элитному статусу. Бронза, мрамор, ценные сорта дерева, картины в золочёных рамах. Толстый ковёр заглушал шаги. Окна были зашторены от любопытных взглядов, и желтоватый свет давали многочисленные газовые фонари в хрустальных абажурах. Вот только персонал реагировал как-то медленно.

«Для законченного образа капиталиста мне не хватает монокля и сигары», — усмехнулся про себя Солано, разглядывая себя в ростовое зеркало в фойе клуба. Там отражался молодой человек в фраке, в начищенных штиблетах, с тростью, которую небрежно держала рука, одетая в белые перчатки. Вершил весь этот эталон молодой роскоши — шёлковый цилиндр.

Наконец подскочил халдей.

— Чего изволите?

С максимально надменным выражением лица Солано сообщил, что его ждут. Кинул перчатки в цилиндр и отдал его вместе с тростью. Слуга принял из рук гостя визитку-приглашение и предложил пройти в холл.

— Почти все уже собрались, — добавил он, кланяясь.

Мозес Тейлор и его компаньон Генри Огастес Койт сидели на диванчике между кадками с карликовыми пальмами. Увидев входящего Солано, Мозес приглашающе взмахнул рукой.

— Клей оценил твою идею с дорогой и порядком её финансирования, — сходу начал сахарный магнат вводить протеже в курс дела. — Он собирается сделать этот проект гвоздём своей предвыборной кампании на следующих президентских выборах. А сейчас он прорабатывает этот вопрос с потенциально заинтересованными лицами.

— То есть здесь и сейчас будет партийное собрание? — уточнил Солано.

— Да. Видные виги и спонсоры партии. Рассказать, кто тут кто?

— Разумеется! — воскликнул Солано. — Буду благодарен.

— Ну, смотри. Вот эти двое — самые богатые люди США. Джон Астор с сыном Уильямом, — указал он на пару действительно очень похожих между собой мужчин, слушающих третьего. — Их капитал оценивают в два десятка миллионов долларов. Пол Нью-Йорка стоит на земле Асторов!

Солано всмотрелся в мультимиллионеров этого мира, запоминая лица.

— А с ними Рамси Крукс, — добавил Койт. — Это он выкупил пушной бизнес Астора. И теперь не знает, что с ним делать. Сплошные убытки из-за падения спроса на бобровые шкуры в Европе и обрыва связей с Китаем. Война очень не вовремя началась. Он не в партии, и значимых денег у него нет. Странно что его пригласили.

Тейлор пожал плечами.

Вторая группа людей, играющих в карты, состояла из Корнелиуса Вандербильта, Питера Купера и Филипа Хоуна. Первый в представлении не нуждался. Его имя стало нарицательным для агрессивных поглощений и демпинговых войн XIX века. Но сейчас этот матёрый капиталист был ещё на старте своей карьеры и владел крупным пароходным бизнесом на Великих озёрах и на атлантическом побережье США. Его железнодорожные и никарагуанские проекты были ещё впереди.

Питер Купер — олдермен Нью-Йорка из старой голландской семьи. Начинал с реализации своих успешных изобретений в области производства клея. Владелец завода Canton Iron Works и поставщик рельс для железной дороги Балтимор—Огайо и одновременно ловкий спекулянт земельными участками на её трассе. Первый в США успешно использовал антрацит для выработки пудлингового железа.

Филип Хоун — бывший мэр Нью-Йорка, влиятельный нью-йоркский аукционист, оптовый торговец и меценат. Глава партийного отделения вигов в штате. Очень информированный человек с большим числом связей по всем США.

Были и другие разнокалиберные нью-йоркские бизнесмены, все как один члены партии или её спонсоры, но Тейлор не успел о них рассказать, поскольку, наконец, прибыл ожидаемый гость, и всё закрутилось вокруг него.

Генри Клей оказался сухим, высоким стариком, чья выдающаяся залысина доедала жиденькие заросли седины. Одет он был скромнее большинства присутствующих, но это не мешало ему держаться как хозяин положения и излучать харизму.

Солано много о нём читал в этом времени и даже кое-что помнил из прошлой жизни. В частности, то, что Клей проиграл выборы 1844 года Джеймсу Полку. Камнем преткновения был Техас. Клей был в этом вопросе очень осторожен и не угадал с настроениями общества. А оно требовало войны, и Полк им её дал. Как будут развиваться события в этот раз, Солано предсказать не мог.

Тем временем Клей со всеми перездоровался, и метрдотель пригласил всех в банкетный зал. К удивлению Солано, столовый прибор был приготовлен и для него. Персонал клуба своё дело знал хорошо.

За столом беседа шла вокруг очень специфических внутренних дел. Клей рассказывал всевозможные истории из кулуаров Конгресса и Сената, попутно проясняя расклад сил и интересы противников. Подавляющее число имён Солано не знал, и контекст от него ускользал. Но собравшиеся слушали внимательно и приобщались…

Некоторое время спорили об отмене рабства. Клей занимал умеренную позицию и не соглашался педалировать этот вопрос, опасаясь сецессии южных штатов. Поднимали тему Техаса, и Клей приоткрыл собравшимся свои планы. Он планировал обменять своё согласие на аннексию Техаса на принятие многострадального закона о гомстедах, который с 30-х годов не может пройти Сенат, где большинство было у южан. И одновременно с этим вопросом протолкнуть закон о финансировании железной дороги на Орегон.

— Было бы несправедливо допустить, чтобы присоединение рабовладельческого штата нарушило равновесие, не предложив взамен столь же весомого противовеса. Пусть же новые штаты возникнут на федеральных землях — не в ущерб Югу, но во благо всей нации. Южные джентльмены увидят в этом уступку, справедливый обмен, почти победу. А мы с вами, господа, знаем истину: стоит лишь проявить ту деловитость и целеустремлённость, что вам свойственны, — и целинные равнины Северо-Запада зазеленеют пашнями, заселятся трудолюбивыми семьями и станут опорой республики. Новая земля примет избыток населения, накопившийся в тесных улицах Новой Англии, — и тем разрядит напряжение, грозящее нашим городам. Этот замысел — не просто дорога