И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев

срывая медные листы с крыши, выламывая стропила, дробя деревянные балки перекрытия в щепу. Над зданием взметнулся черно-серый купол из пыли, обломков досок, кусков медных листов и кирпичной крошки. Часть крыши, с десяток квадратных метров, провалилась внутрь. Осколки чугуна веером брызнули во все стороны и тяжелый грохот ударил по ушам. Это было похоже на взрыв фугасного снаряда 122-миллиметровой гаубицы, который заставил зазвенеть все стекла в округе. Звук был таким глубоким, что казалось, слышно его не ушами, а костями. Огромный фонтан пыли приковывал к себе все взгляды. Никто даже не повернул головы на резкий, как щелчок бича, звук выстрела 47-миллиметрового вышибного патрона. По сравнению с тремя килограммами взрывчатки он был не громче лопнувшего бумажного пакета. На набережной закричали чайки, срываясь с парапета.

Перейра уже вынимал вторую мину. Выдернуть чеку, опустить в ствол, отвернуться, хлопок. Двадцать секунд от выстрела до выстрела. Вторая мина ушла в небо.

Она легла ниже первой, в фасадную стену на уровне четвертого этажа, почти у самого угла здания. Головная часть пробила каменную кладку и взорвалась внутри стены. Эффект был еще разрушительнее. Взрывная волна, запертая в узком пространстве, вырвала из стены несколько квадратных метров кладки, которые превратились в груду обломков и рухнули вниз на тротуар. Помещение, куда пришелся удар, было уничтожено полностью. Осколки мины, смешанные с обломками кирпича и деревянной обшивки, хлестнули по коридору четвертого этажа, пробивая двери и выбивая окна с противоположной стороны здания. Начался пожар. Загорелись деревянные балки перекрытия, обнаженные взрывом.

Третья мина. Выдернуть чеку, опустить в ствол, отвернуться, хлопок. Двадцать секунд.

Мина ударила в крышу над центральной частью правого крыла. Попадание пришлось точно в конек. Взрыв разворотил чердачное помещение, обрушив вниз около пятнадцати квадратных метров кровли и перекрытия между чердаком и четвертым этажом. Вниз, в коридоры и кабинеты Эвиденцбюро, посыпались горящие обломки досок, балки, куски штукатурки. Осколки чугуна пробили пол чердака и ушли глубже – на четвертый и третий этажи. В помещениях загорелось сухое дерево и бумага.

Четвертая мина. Перейра чувствовал, как от грохота закладывает уши. Он работал как машина. Четвертая мина попала в стену между третьим и четвертым этажами, ближе к центру здания. Взрыв проломил внешнюю стену и часть внутренней несущей. В здании что-то ухнуло и осело. Из пробоины повалил густой белый дым, смешанный с кирпичной пылью.

Пятая мина по чистой случайности вошла в оконный проем четвертого этажа, выбив раму и взорвавшись внутри помещения. В замкнутом объеме комнаты взрыв трех килограммов пироксилина произвел опустошительный эффект. Ударная волна вынесла все четыре стены, включая внутренние перегородки, превратив комнату и все соседние в одно большое пространство, заваленное обломками мебели, кирпича и штукатурки. Оконные рамы на этаже вылетели все до единой, стекла брызнули вниз дождем осколков. Пламя из очага пожара на четвертом этаже вырвалось наружу и поползло вверх, к крыше.

Шестая мина. Перейра опустил ее в ствол, чувствуя, как нагрелся металл от предыдущих выстрелов. Она ударила в стену на уровне второго этажа, почти у земли. Взрыв вырвал кусок кладки и поднял фонтан земли и щебня. Еще одна несущая стена получила повреждения. Правое крыло здания начало разрушаться. Часть перекрытия между вторым и третьим этажами рухнула вниз с тяжелым грохотом, похоронив под собой несколько кабинетов и коридор.

Седьмая мина легла в крышу в задней части правого крыла, ближе к внутреннему двору. Взрыв разметал остатки кровли и обрушил вниз еще один участок чердачного перекрытия. К этому моменту все правое крыло было охвачено огнем. Черный дым валил из пробоин в стенах и крыше, смешиваясь с пылью. Внутри здания бушевал пожар, подгоняемый сквозняками через выбитые окна.

Восьмая, последняя мина. Перейра вынул ее из гнезда, выдернул чеку, опустил в ствол. Тишина после хлопка вышибного заряда показалась ему оглушительной. Или это просто звенело в ушах. Восьмая мина ударила в угол здания, на стыке правого крыла и центральной части. Взрыв довершил начатое. Угол здания, лишенный опоры, осел и рухнул вниз, увлекая за собой часть фасада и крыши. Грохот прокатился по набережной, заглушив крики людей, издалека наблюдающих за обстрелом. Облако пыли и дыма поднялось над зданием, на несколько секунд полностью скрыв его из виду.

Когда пыль немного осела, стало видно, что правое крыло Военного министерства превратилось в руины. Крыша провалилась, фасад зиял огромными пробоинами, из которых вырывалось пламя. Внутри все еще что-то рушилось, слышались глухие удары и треск горящего дерева. Черный дым столбом поднимался в небо, видимый, наверное, с самых дальних окраин Вены.

На набережной и близлежащих улицах царил хаос. Извозчик, нахлестывая лошадь, унесся прочь. Кто-то бежал, пригибаясь и закрывая голову руками. Кто-то кричал, что началась война, кто-то – что взорвался газ. Кто-то просто стоял и ошарашенно смотрел туда, где минуту назад раздавались чудовищные взрывы, а теперь рушилось здание. Где-то вдалеке надрывались сирены пожарных машин. На грузовик никто не обращал внимания.

Перейра не смотрел на это. Он взглянул на часы. Прошло около трех минут. Он спрыгнул на землю, подхватил саквояж и трость. Стянул перчатки, бросил в саквояж. Поправил шляпу и быстрым размеренным шагом пошел вдоль набережной прочь. За спиной у него ревело пламя и рушилось здание. В 9:08 он сел в трамвай №31, идущий в сторону Флоридсдорфа. Вагон был полупустой – все, кто мог, высыпали на улицы, глядя на дым над министерством. Кондуктор взял у него монету и выдал билет, даже не взглянув на лицо пассажира. Он смотрел в окно, на восток, где над крышами поднимался черный столб.

Перейра сидел у окна, положив саквояж на колени, и смотрел на проплывающие мимо фасады домов, вывески лавок, деревья. В вагоне было почти пусто – несколько женщин с корзинами, старик с газетой, двое рабочих. Все они то и дело оборачивались к окнам, выходившим на восток, где над крышами поднимался черный столб дыма, и негромко переговаривались. Перейра не оборачивался. Он смотрел прямо перед собой, изредка переводя взгляд на карманные часы.

На остановке у Дарвингассе он поднялся и вышел из вагона. Трамвай, звякнув, тронулся дальше. Улица была тихой, сонной. Перейра огляделся, поправил шляпу и быстрым шагом пошел вдоль улицы, затем свернул в проулок и вошел в арку старого дома.

Внутренний двор был тесным, заставленным бочками, ящиками и поленницами дров. В углу, прижавшись к глухой стене соседнего здания, стоял дощатый сарай с просевшей крышей и ржавыми петлями на двери. Перейра достал из кармана ключ, отпер висячий замок и вошел внутрь, притворив дверь.

Узкая полоска света