И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев

не мигая. Именно Кробатин, артиллерист до мозга костей, отвечал за всю материально-техническую часть армии – от закупки лошадей и фуража до производства новейших орудий на «Шкоде». Сейчас его сухое лицо было непроницаемым, а руки спокойно лежали на столе.

Рядом с Кробатиным сидел министр иностранных дел граф Леопольд фон Берхтольд. Аристократичный, с холеными усами и изящными руками, он, казалось, был единственным в этой комнате, кто до конца сохранял внешнее спокойствие, хотя в глубине его светло-серых глаз плескалась плохо скрываемая тревога. Берхтольд понимал, что любое внешнеполитическое эхо сегодняшних взрывов, будь то русский демарш, французская нота или итальянское злорадство, ляжет на его плечи. Он прибыл на совещание прямо из Бального зала, где давал краткую аудиенцию послу Италии, и теперь нервно поглаживал ус.

Далее за столом расположился совместный министр финансов Леон фон Билински, поляк по происхождению, один из немногих штатских в этом военном совете. У него было усталое, интеллигентное лицо с мешками под глазами, а на столе перед ним лежала папка с грифом «Совершенно секретно», в которой содержались расчёты того, во что империи обойдутся дополнительные меры безопасности. Билински молчал, но по тому, как нервно он постукивал пальцами по обложке папки, было ясно – цифры его не радуют.

Напротив него сидел министр-президент Цислейтании граф Карл фон Штюргк. После роспуска Парламента в марте он управлял австрийской половиной империи фактически единолично, опираясь на чрезвычайные указы императора. Это был сухой, сдержанный человек с длинным лицом и аккуратно подстриженной бородкой, в штатском сюртуке, но с орденской лентой. Штюргк понимал – если Вена не продемонстрирует сейчас железную волю и способность навести порядок, его правительство падёт в течение недели. Он смотрел на эрцгерцога с плохо скрываемым напряжением.

Рядом со Штюргком расположился министр внутренних дел Цислейтании Карл Хайнольд. Он выглядел так, словно его только что вытащили из постели, хотя на самом деле он не спал с самого утра. Именно его ведомство отвечало за полицию, именно его подчинённые должны были ловить преступника, и именно на него сейчас смотрели все, от эрцгерцога до последнего писаря в канцелярии, с немым вопросом: «Что вы делали всё это время?» Хайнольд это чувствовал, и оттого его лицо приобрело землистый оттенок. Он то и дело промокал лоб большим клетчатым платком, хотя в зале было не жарко. На стуле рядом с ним лежала толстая папка с отчётами полицейских управлений, но он к ней не притрагивался, отчёты сейчас были бесполезны.

Также за столом присутствовали начальник Императорской военной канцелярии генерал пехоты Артур фон Больфрас, сухой старик с лицом, изрезанным морщинами, шеф венской полиции Ганс фон Хайден, явно чувствующий себя не в своей тарелке среди высших чинов, и несколько адъютантов и секретарей, сидевших у стены и готовых записывать каждое слово.

На дальнем конце стола сидел майор Максимилиан Ронге. Левая рука его висела на перевязи, он осколком стекла глубоко рассек плечо, когда выбирался из-под обломков. Голова гудела, в ушах до сих пор стоял звон. Хранилович и Шормель погибли под завалами правого крыла. Теперь он, майор, в одночасье стал единственным человеком, который знал всю картину расследования. И именно ему предстояло доложить высшему руководству империи о том, что произошло.

Эрцгерцог Франц Фердинанд, не тратя времени на предисловия, поднял голову и устремил взгляд прямо на Ронге.

– Майор Ронге. Вы – единственный из руководства Эвиденцбюро, кто выжил после вчерашнего нападения. Я читал предварительный отчёт генерала Храниловича, переданный мне позавчера вечером. Большинство присутствующих здесь не имеют полной картины. Они знают лишь то, что видели своими глазами – дым над Рингштрассе, руины министерства, обломки Парламента. Я требую, чтобы вы кратко доложили факты расследования, установленные на данный момент. Чтобы каждый в этой комнате понимал, с кем, или с чем, мы имеем дело.

Ронге поднялся. Левое плечо отозвалось тупой болью, но он заставил себя стоять ровно. Он оглядел лица собравшихся, напряжённые, усталые, испуганные, злые, и начал говорить. Голос его звучал глухо, но отчётливо.

– Ваше Императорское и Королевское Высочество. Ваши превосходительства господа министры и генералы. За последние восемь дней совершено пять целенаправленных нападений на военное и административное руководство империи. Убит начальник Генерального штаба генерал фон Гётцендорф. Уничтожено командование Моравского военного округа в Брно. Убит граф Тиса в Будапеште. Вчера утром миномётному обстрелу подверглось Военное министерство, погиб начальник Эвиденцбюро генерал-майор Хранилович и другие офицеры. Одновременно обстреляно здание Парламента.

Он сделал паузу, чтобы дать собранию осмыслить перечень.

– По имеющейся информации, две с половиной недели назад из Италии в Триест был доставлен крупный груз военного назначения – полторы тонны динамита, пулемёты, пистолеты, компоненты взрывных устройств. Груз получен лицом, чьи приметы совпадают с описаниями преступника из Брно и Будапешта. Груз проследовал в Вену, где его следы были потеряны. На данный момент мы не знаем, где груз складирован, сколько оружия и взрывчатки осталось в распоряжении преступника и сколько ещё целей запланировано. Преступник действует в одиночку, обладает профессиональной военной и специальной подготовкой, навыками конспирации, глубокой осведомлённостью о структуре военного управления и хладнокровием, не свойственным обычным террористам. При своих перемещениях использует железные дороги. Почерк указывает на целенаправленную кампанию по подрыву военного потенциала империи. По совокупности имеющихся на текущий момент данных, можно предположить, что следующей целью преступника могут быть заводы «Шкода» в Пльзене, пороховой завод в Блюмау, заводы «Вёрнер» в Будапеште, завод и арсенал в Вёллерсдорфе. У меня всё.

По столу пробежал сдержанный ропот. Берхтольд что-то шепнул Кробатину, тот едва заметно покачал головой. Билински побледнел и потянулся к графину с водой. Потиорек хмуро уставился в стол.

Эрцгерцог Франц Фердинанд медленно кивнул:

– Благодарю, майор. Этого достаточно. Садитесь. Теперь все присутствующие имеют общее представление о масштабе угрозы. Переходим к решениям.

Он обвёл стол тяжёлым взглядом.

– Господа. То, что мы только что услышали, не оставляет места для сомнений. Империя находится в состоянии необъявленной войны. Противник нам неизвестен, но он уже нанёс нам урон, сопоставимый с поражением в приграничном сражении. В этих условиях я, с согласия Его Величества, принимаю на себя временное руководство чрезвычайными мерами по восстановлению порядка и безопасности. Решения, которые я озвучу, обжалованию не подлежат и вступают в силу немедленно.

Он сделал короткую паузу, переводя взгляд с одного лица на другое.

– Но прежде чем перейти к Вене, я должен сказать о Венгрии. Убийство графа Тисы – это не просто потеря одного из руководителей монархии. Это удар по всей конструкции Империи. Тиса был единственным человеком в Будапеште, кто