И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев

удерживал венгерский парламент от открытого саботажа имперских решений. Теперь его нет. Его преемник, барон Иштван Буриан фон Райеж, человек опытный, дипломат, бывший министр при дворе Его Величества, но он не обладает и половиной того влияния на радикальных националистов, какое было у Тисы. Я уже получил телеграммы из Будапешта – депутаты от Партии независимости требуют немедленного созыва чрезвычайной сессии и пересмотра условий Соглашения 1867 года. Они используют хаос, чтобы шантажировать корону. Однако мы должны отдавать себе отчёт в том, что если мы введём чрезвычайные меры только в Цислейтании, то это породит волну недовольства среди населения.

Эрцгерцог повернулся к министру иностранных дел.

– Граф Берхтольд. Вы, как лицо, ответственное за отношения с венгерским правительством по вопросам общей внешней и военной политики, немедленно подготовите всеподданнейший доклад Его Величеству. Я требую, чтобы в докладе содержалась моя настоятельная рекомендация – ввести на территории Королевства Венгрия военное положение, идентичное тому, что мы вводим в Вене и Цислейтании. Венгерское правительство должно быть поставлено перед фактом. Барон Буриан получит соответствующие инструкции через имперскую канцелярию. Формально военное положение в Венгрии может быть введено только королевским указом. Его Величество как король Венгрии обладает таким правом без согласия Парламента в случае угрозы безопасности государства. Сейчас именно такой случай. Если Парламент в Будапеште попытается блокировать решение – пусть пеняют на себя. Части империи не могут жить по разным законам, когда враг наносит удар по обеим половинам.

Берхтольд сделал пометку в блокноте.

– Будет исполнено, Ваше Высочество. Я подготовлю доклад в течение часа.

Франц Фердинанд снова обвёл стол взглядом.

Он повернулся к Хайнольду.

– Господин министр внутренних дел. С двенадцати часов ночи сегодняшнего дня в Вене и в радиусе тридцати километров от городской черты вводится военное положение. Комендантский час устанавливается с десяти часов вечера до пяти часов утра. Всякое передвижение по улицам в эти часы запрещено, за исключением лиц, имеющих специальные пропуска, выданные военной комендатурой. Армейским и полицейским патрулям дано право открывать огонь без предупреждения в случае неподчинения или подозрительного поведения. Вы лично отвечаете за то, чтобы все полицейские управления и жандармские посты в черте города и окрестностях получили соответствующие инструкции в течение ближайших двух часов. Начальник венской полиции фон Хайден поступает в ваше прямое подчинение по всем вопросам, связанным с чрезвычайным положением.

Хайнольд, вытирая лоб платком, поспешно закивал.

– Да, Ваше Высочество. Будет исполнено. Инструкции уже подготовлены, осталось только разослать.

– Разошлите немедленно, – отрезал эрцгерцог. – И проследите, чтобы патрули не занимались самодеятельностью. Армия обеспечивает силовое прикрытие, полиция – опознание и дознание. Никакой самодеятельности. Фон Хайден, – он перевёл взгляд на шефа полиции, – ваши люди должны предоставить списки всех, кто снимал склады, ангары, гаражи в черте города за последние полгода. Всех, кто покупал или арендовал грузовые автомобили «Заурер». Всех, кто получал крупные партии динамита или иных взрывчатых веществ по легальным каналам. Срок – сутки.

Фон Хайден, побагровев, кивнул.

– Будет сделано, Ваше Высочество.

Эрцгерцог повернулся к Потиореку.

– Фельдцейхмейстер Потиорек. Как начальник Генерального штаба, поставьте задачи командующим военных округов. Все гарнизоны в столице и пригородах должны быть приведены в состояние полной боевой готовности. Мобилизационные планы пересмотреть с учётом возможных диверсий на железных дорогах и на узлах связи. Особое внимание – охране мостов, вокзалов и правительственных зданий. Четвёртый пехотный полк дойчмейстеров, третий и одиннадцатый драгунские полки переходят под ваше прямое командование. Дополнительные силы стягиваются из Нижней Австрии.

Потиорек коротко кивнул.

– Будет исполнено, Ваше Высочество. Телеграммы командующим уже подготовлены. К утру гарнизон Вены будет удвоен.

– Далее. Вокзалы, – эрцгерцог снова повернулся к Хайнольду. – Майор Ронге доложил, что преступник неоднократно использовал железную дорогу для перемещения и перевозки грузов. С пятнадцати часов сегодняшнего дня на всех вокзалах Вены – Северном, Южном, Западном, имени Франца-Иосифа – выставляются усиленные наряды полевой жандармерии. Задержанию и досмотру подлежат все, чьи приметы совпадут с описанием или чьё поведение покажется подозрительным. Грузовые платформы, багажные вагоны и товарные составы, готовящиеся к отправлению, подвергать выборочному досмотру. Начальники станций подчиняются требованиям жандармских офицеров беспрекословно.

Министр финансов Билински подал голос:

– Ваше Высочество, это неизбежно приведёт к коллапсу движения. Поезда будут задерживаться на часы, если не на сутки. Экономическая жизнь...

– Экономическая жизнь, – резко перебил Франц Фердинанд, – закончилась вчера в девять утра. Сейчас речь идёт о выживании государства. Пусть поезда стоят. Лучше стоящие поезда, чем довольный убийца, спокойно уезжающий в Будапешт или Львов с новым грузом динамита.

Билински умолк, сжав губы. Штюргк бросил на него короткий сочувственный взгляд, но ничего не сказал. Спорить с эрцгерцогом в таком настроении было бесполезно.

Франц Фердинанд перевёл взгляд на генерала Кробатина.

– Генерал Кробатин. Эвиденцбюро в своём отчёте, переданном ещё до вчерашнего нападения, указало список вероятных целей, по которым преступник может нанести следующий удар. Вы, как военный министр, отвечаете за то, чтобы охрана этих объектов была немедленно усилена. Направьте туда дополнительные подразделения, не дожидаясь согласований. Я беру ответственность на себя.

Кробатин поднял голову и заговорил впервые за всё совещание. Голос его был сухим и чётким.

– Ваше Императорское Высочество. Телеграммы командующим военных округов, в чьём ведении находятся перечисленные объекты, уже подготовлены и будут отправлены немедленно после завершения совещания. Усиленные караулы заступят на посты не позднее сегодняшнего вечера.

Он сделал короткую паузу и добавил:

– Также я распорядился усилить охрану всех пороховых и снаряжательных заводов в Цислейтании, даже тех, что не фигурируют в списке майора Ронге. Мы не знаем точно, какой объект станет следующей целью. Лучше перестраховаться, чем недосмотреть.

Эрцгерцог одобрительно кивнул.

– Хорошо. Действуйте.

Кробатин откинулся на спинку стула. Его сухое лицо оставалось непроницаемым. Никто в этой комнате, кроме него, не знал, что в списке военных объектов, находящихся на особом контроле у военного министерства, есть ещё один. Химический завод «Ауссигер Ферайн» в Усти-над-Лабем. Там, в герметичных цистернах, на открытых площадках под видом химического сырья накапливались запасы боевых отравляющих веществ – хлора и фосгена. Программа была настолько засекречена, что даже эрцгерцог и начальник Генерального штаба не были в неё посвящёны. Допуск имели лишь сам император, военный министр Кробатин и несколько высших офицеров Военно-технического комитета. Завод работал в обход Гаагских конвенций, формально производя «химикаты для промышленных нужд». О его истинном назначении не знал никто за пределами этого узкого круга. Кробатин был уверен, что и таинственный преступник не имеет об этом ни малейшего понятия. И потому