И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев

газовых фонарей, белоснежное и торжественное, как невеста на выданье. Сегодня оно было похоже на лицо боксера-профессионала после двенадцати раундов с чемпионом. Левое крыло зияло проломом, из которого торчали обломки балок и дранки. Пламя, правда, уже сбили – пожарные рукава закачивали в пробоины струи воды, превращавшие пепел в черные ручьи, стекающие по ступеням к сточной решетке.

– Господин Вайс, может, отойдем? – прогнусавил рядом юный фотограф из их редакции, державший громоздкий штатив. – Здесь воняет, как в аду.

– Стой, где стоишь, – отрезал Вайс, не оборачиваясь. – Снимай общий план. И лестницу крупнее. И колонну эту, смотри, как её расколошматило.

Вайс прищурился, глядя на темные провалы окон, и, прислонив блокнот к мокрой решетке ограды, начал быстро писать, проговаривая строчки одними губами, чтобы не сбиться в этом шуме.

«Заголовок. Нет, сначала суть. Труп без покойника. Величественный саркофаг на Рингштрассе, в который вогнали восемь огненных гвоздей...». Он зачеркнул «гвоздей» и написал «мин».

«...Самое поразительное в сегодняшней трагедии – это тишина. Здесь не было криков раненых. Ни одного. В здании Имперского Совета, где по замыслу архитектора Хансена должен был рождаться глас народа, вот уже два месяца царит лишь эхо сквозняков и шуршание мышей. Здание мертво политически. Тот, кто нанес удар, не просто знал об этом. Он превратил этот факт в оружие. Он нанес удар не по людям, а по идее. Он хотел, чтобы каждый житель Вены, взглянув на эту дымящуюся квадригу Афины, понял – закон и представительство в этой стране – пустая оболочка. Её можно разнести в щепки, и никто даже не поцарапается, потому что внутри – пустота. Символ повержен, а капли крови на нем нет. Это страшнее любой бойни».

Вайс перевел дух. Кто-то из толпы охнул – часть карниза с шумом рухнула вниз, подняв новый фонтан белой пыли. Фотограф, чертыхаясь, закрыл объектив колпачком. Вайс же перевернул страницу блокнота.

«Есть и второй слой этого зловещего замысла. Пока пожарные боролись с огнем здесь, над Донауканалом поднимался столб дыма куда более черный и страшный. Там горело живое мясо государственной машины – Военное министерство. Там, в отличие от пустого Парламента, погибли люди. Разница между двумя целями очевидна любому, у кого есть голова на плечах. Тот, кто это сделал, обращается не к толпе. Он обращается к банкирам, заводчикам, господам из правительства. Послание звучит так – пока вы грызлись за квоты на венгерскую пшеницу и не могли согласовать таблички на уборных для чехов и немцев, армия осталась без защиты. И вот итог – Генеральный штаб разнесен в клочья, потому что защитить его было некому. И вас, ваши превосходительства, защитить тоже некому. Мы сожгли ваш пустой театр, чтобы вы наконец поняли, что занавес упал. Следующий пожар будет в ваших реальных домах».

Вайс оторвался от блокнота и посмотрел на группу офицеров, стоявших поодаль. Их лица были белыми, но не от страха. От бессильной злобы. Они понимали, что воевать с грузовиками для перевозки овощей, на которые кто-то установил миномет – задача абсурдная и невыполнимая. И теперь каждый из них чувствовал себя голым перед лицом неизвестного врага. Вайс захлопнул блокнот. Фотограф наконец-то закрепил камеру и махнул ему рукой.

– Готово, господин Вайс!

– Печатай, – коротко бросил репортер. – И бегом в типографию. Вечерний выпуск должен выйти с этой колоннадой на первой полосе.

Он в последний раз взглянул на искалеченный фронтон Парламента. Афина Паллада, богиня мудрости и войны, смотрела на него пустыми глазницами, уткнувшись копьем в обломки колесницы. Вайс подумал, что за всю свою карьеру не видел более красноречивой иллюстрации к диагнозу Империи.

Глава 13. Вена, Австро-Венгерская империя, май 1914 года.

Вена проснулась в тишине, какой она не знала, пожалуй, со времен турецкой осады. Город затянуло серой дымкой. Пожары потушили глубокой ночью, но едкий запах пропитал воздух насквозь. Он забирался в спальни сквозь закрытые форточки, напоминая о вчерашнем тем, кто пытался забыться тревожным сном.

К семи утра у газетных киосков на Грабене, Кернтнерштрассе и возле Штефансдома выстроились очереди. Люди говорили мало, протягивали монеты и разворачивали влажные от типографской краски листы тут же, у прилавка, жадно пробегая глазами по заголовкам.

Отто Вайс купил все три главные газеты в киоске у Фолькстеатра, где очередь была поменьше, и теперь, прислонившись плечом к фонарному столбу, читал. Первой ему в руки попалась «Рейхспост».

Черная шапка через всю полосу кричала: «Сербско-русский заговор против Империи. Удар в сердце Монархии. Требуем немедленного ответа!». Вайс хмыкнул и пробежал глазами передовицу. Редакция, верная своей клерикально-консервативной линии, не утруждала себя полутонами.

«…Стало доподлинно известно, что исполнителем злодеяния является лицо, говорящее с характерным сербским акцентом. Следы ведут в Белград, где при попустительстве, а возможно, и при прямом финансировании русской агентуры, был подготовлен этот адский план. Мы не можем более закрывать глаза на то, что в самом сердце монархии действует внутренний враг. Редакция располагает сведениями, что ряд депутатов-славян, чьи имена мы публикуем ниже, были замечены в подозрительных контактах с лицами, прибывшими из Сербии незадолго до терактов…».

Далее шел список из восьми фамилий – чешские и хорватские депутаты распущенного Парламента. Против каждой стояла приписка: «требует проверки», «замечен в переписке с Белградом», «имеет родственников в России». Завершалась статья призывом:

«Его Величество должен немедленно ввести военное положение на всей территории Богемии и Моравии. Террористов и их пособников надлежит судить военно-полевым судом. Веревка и пуля – вот единственный язык, понятный этим варварам. Империя должна показать зубы, или ее разорвут на куски!»

Вайс перевернул страницу. «Рейхспост» давала цифру в сто двенадцать жертв, но без имен.

Вторым номером была «Нойе Фрайе Прессе». Здесь тон был иным, сухим и язвительным, убийственно-вежливым.

Заголовок: «Государство, не способное защитить свои институты. Парламент в руинах, Военное министерство в огне. Правительство безмолвствует». Автор передовицы, скрывшийся за инициалами «F.K.», не щадил никого.

«Вчера, в девять часов утра, Австро-Венгерская империя перестала существовать как правовое государство. Мы не преувеличиваем. Здание, где должен был заседать высший законодательный орган, превращено в груду дымящихся обломков. Военное министерство, мозг нашей обороны, выведено из строя. Контрразведка, призванная предотвращать подобные катастрофы, лежит, похороненная под руинами собственного штаба. И что же делает правительство? Министр внутренних дел еще вчера вечером отбыл в свое имение под Зальцбургом – «по состоянию здоровья». Военный министр не появляется на публике. Его Величество хранит молчание. Кто управляет страной в этот час? Неизвестно. Мы требуем немедленной отставки кабинета