Бабник: Назад в СССР 2 - Роман Фабров

На следующий день, за несколько минут до первого урока, я заглянул в кабинет комсомольской организации. Игорь в кабинете был один. Он сидел за столом, обложенный какими-то протоколами, и вид у него был немного потерянный.

— Комсомольский привет, — громко бросил я, прикрывая за собой дверь. — У меня хорошие новости.

Игорь даже вздрогнул и сразу выпрямил спину, недовольно уставившись на меня.

— Алексей, ты с ума сошёл так орать? — зашипел он, но в глазах тут же вспыхнул предвкушающий огонёк. — Ну? Что там… Говори же быстрее!

— Всё на мази шеф, — я подошёл ближе и по-хозяйски опёрся руками о край стола. — Договорился на счёт тебя. Будут тебе и «левиса» штатовские, и куртка фирменная — всё по высшему разряду, «муха не сидела». Уже на следующей неделе сможешь перед немцами форсить как заправский мажор, — уже тише порадовал его я и улыбнулся.

Игорь сглотнул, и на его лице отразилась смесь восторга и дикого страха.

— Прямо настоящие? Не самопал какой-нибудь? — неуверенно выдохнул он.

— Обижаешь Игорёк. Вариант стопроцентный, — я пристально посмотрел ему в глаза. — Но ты же сам понимаешь: такие вещи за красивые глаза не дают. С тебя — двести тридцать рэ. И бабки нужны завтра, крайний срок. Как говорится, куй железо, пока горячо.

Комсорг побледнел. Сумма для школьника была заоблачная — две средние зарплаты его родителей.

— Двести тридцать… — неуверенно пробормотал он, лихорадочно соображая, где же ему достать такую кучу наличности. — Слушай, Лёха, но это же… это же бешеные деньги. А если нас вдруг накроют, когда я буду мерить?

— Да не дрейфь ты, дружище, — я снисходительно похлопал его по плечу. — Всё сделаем красиво. Я сам тебе «прикид» доставлю куда скажешь, хоть на дом. Никакого для тебя риска. Но решай сейчас. Кто не рискует, тот в райком на встречи с иностранцами в сатиновых шароварах ходит, — подбодрил его я. — А если передумал — я не настаиваю. Предложу твои шмотки кому другому, у меня враз с руками оторвут за такую цену.

До начала первого урока оставалась всего минута. Я бросил Игорю короткое «Думай» и покинул его комсомольскую коморку, оставив того решать: нужны ли ему эти заграничные шмотки или он так и продолжит ходить, как все.

Игорь долго смотрел на закрытую дверь, за которой исчез Лёха, и почувствовал, как внутри всё горит от напряжения. Перед глазами, как наяву, всплыл его прошлый визит в райком: тот холёный инструктор в безупречном финском пиджаке, его едва заметная, брезгливая усмешка при взгляде на Игорев костюм из «Промтоваров» — топорный, мешковатый, с каким-то унылым отливом дешёвой шерсти.

Но неудобнее всего в тот раз было перед Аней. Секретарша из приёмной, чью улыбку он ловил в коридорах райкома целый год, тогда посмотрела на него с какой-то щемящей, невыносимой жалостью — как на бедного родственника из деревни, который словно явился без приглашения.

«Больше никогда», — пронеслось в голове у комсорга школы. Он до хруста сжал кулаки. Двести тридцать рублей. Это конечно безумная сумма. Но разве цена Аниного внимания или его будущей карьеры измерялась в каких-то бумажках?

Он лихорадочно начал прикидывать. В жестяной банке из-под чая дома лежали — сорок рублей, его личная заначка, которую он копил полгода, экономя на обедах и кино. У родителей в серванте, за стопкой постельного белья, хранилась «сотка» на новые зимние сапоги для матери. Если взять её сейчас, можно будет соврать, что потерял кошелёк, или… нет, лучше сказать, что дал взаймы одному хорошему комсомольцу и тот обязательно отдаст. Родители поверят — они всегда гордились его «человечностью».

Но всё равно не хватало ещё девяноста. Игорь перевёл взгляд на старый сейф в углу кабинета. Там, в дерматиновой папке, лежала касса комсомольских взносов, которую он должен был сдать только в конце месяца.

«Я просто перехвачу, — успокаивал он себя, чувствуя, как липкий холодный пот ползёт по спине. — После встречи с немцами меня точно заметят. Может дадут премию или… или я как-нибудь выкручусь. Верну всё до копейки».

Он подошёл к сейфу. Руки заметно дрожали, когда ключ со скрежетом вошёл в замочную скважину. В тишине пустого кабинета этот звук показался ему грохотом от выстрела.

— Ладно, Лёха, — прошептал он в пустоту, чувствуя, как страх отступает перед сладким предвкушением триумфа. — Будут завтра тебе бабки. И посмотрим, кто теперь в райкоме посмеет смотреть на меня с жалостью.

Выйдя из класса на перемену, я не успел даже оглядеться, как почувствовал на себе чей-то цепкий взгляд. Обернувшись, я увидел Анну Сергеевну. Наша химичка выглядела необычно: всегда строгая, сейчас она казалась какой-то суетливой и неуверенной.

— Алексей, задержись на минуту, — приглушённо бросила она и, не дожидаясь ответа, буквально отконвоировала меня в конец коридора, к пыльной кадке с фикусом.

Учительница поправила очки и тревожно оглянулась на проходящих мимо школьников. Убедившись, что лишних ушей нет, Анна Сергеевна перешла на заговорщицкий шёпот:

— Лёша, ну что там… по нашему вчерашнему вопросу? Ты понимаешь, о чём я.

Она на мгновение замялась, и её педагогическая броня дала трещину, обнажив обычную советскую мать, готовую на всё ради счастья дочери.

— Ты поспрашивал у своих знакомых? — всё так же тихо, одними губами спросила она, нервно сжимая руками классный журнал.

— Анна Сергеевна, — я решил сразу выложить карты на стол, — по вашему вопросу я переговорил с нужным человечком.

Я поправил сползшую лямку сумки и понизил голос:

— Есть колготки по пятнадцать рэ. Джинсовые платья — вещь дефицитная, но дорогая, сто пятьдесят рублей. Не знаю, потянете ли?.. Ещё гарнитуры женские из ГДР, фирменный «дедерон», отдают почти по номиналу.

На женское бельё я даже свой интерес сверху накручивать не стал, по так сказать старой дружбе, — и лишь едва заметно усмехнулся одними губами.

— Подумайте до завтра, что дочке больше подойдёт. А после уроков я бы мог к вам домой заскочить. Не в школе же «фирмой» трясти, сами понимаете. Лишние глаза нам ни к чему.

— О деньгах, Алексей, не беспокойся, — она утвердительно кивнула, — я всё прекрасно понимаю. Цены знаю, чай, не вчера на свет родилась. Завтра принесу мерки и договоримся. Ладно? — она посмотрела на меня почти с мольбой.

Я лишь коротко кивнул. Лицо химички мгновенно просветлело, а в глазах мелькнула такая радость, будто я пообещал ей достать дефицитный реактив для лаборатории.

— Спасибо, Лёша… очень выручаешь, — выдохнула она с облегчением и тут же снова нацепила маску строгого педагога, заметив директора в конце коридора.