Бабник: Назад в СССР 2 - Роман Фабров

class="p1">На следующий день дела закрутились по-серьёзному. Игорь, хоть и выглядел недовольным, но деньги принёс — видать, родительские накопления пошли в ход без остатка. Он подтвердил заказ на «полный боекомплект»: куртку и штаны. А вот Анна Сергеевна, видимо, рассудила, что один раз живём, и решила на подарке для дочери не экономить. Заказала-таки то самое дорогое платье из джинсы, а про импортное бельё добавила:

— Лёш, принеси несколько комплектов, на месте разберёмся. Боюсь с цветом или фасоном не угадать.

После уроков я сразу поспешил в логово фарцовщика. Вадик встретил меня уже почти как родного, расплывшись в широкой улыбке:

— О, какие люди пожаловали! Проходи, Лёха, присаживайся. Может, чайку сообразим? У меня отличный, индийский, «со слоном».

— Некогда, Вадик, — отмахнулся я, выкладывая на стол тугую пачку советских «десяток» и «четвертных». — Давай лучше делом займёмся. Люди ждут, нервничают.

Я озвучил нужные размеры, и Вадик, ловко пересчитав наличку, тут же преобразился. Пока он пыхтел в глубине своего склада, шурша пакетами и выуживая нужные вещи, я присел на край стола и снова открыл тот замусоленный западный журнальчик. Красотки на глянцевых страницах улыбались так беззаботно, будто и не знали, что за те шмотки, в которых они позировали, люди в Союзе порой готовы были пойти на преступление.

— Ну, принимай работу, — наконец подал голос Вадик, вываливая на диван синюю джинсовую гору. — Куртка — чистый хлопок, «индиго». Штаны — настоящая «трёхнитка», колом стоят, всё как мажоры любят. А вот и платье для твоей педагогини. Ну и «дедерон» на выбор, три расцветки. Гляди, какая упаковка — загляденье просто, за один только пакет в комиссионке червонец накинут!

Я принялся внимательно проверять швы на брюках и куртке для Игоря. В нашем деле любая мелочь могла стоить репутации, а она сейчас была моим главным капиталом. Убедившись, что Вадик не пытается впарить мне «самопал», я с довольным видом сгрёб товар в заранее припасённую сумку и, коротко попрощавшись, покинул его берлогу.

Выйдя от Вадика, я отчётливо понимал: сейчас я срублю полтинник по-лёгкому, не надрывая пуп на разгрузке мешков в депо. Но и риск был несравнимо выше. Одно дело — вкалывать на железке, и совсем другое — заниматься такой «неофициальной торговлей». В советское время за это по головке не гладили: ОБХСС за спекуляцию мог прижать так, что мало не покажется. Да и гулять по улице с таким дефицитом в сумке — то ещё удовольствие, когда опасаешься каждого патруля.

Первым делом я отправился домой к Анне Сергеевне. За платье она уже отсчитала полную сумму, а вот «дедерон» я взял у Вадика, считай, на доверии, под честное слово. Отдать ему за эти гарнитуры я должен был по сорок рублей за штуку. Нужно было поскорее закрыть этот вопрос: Вадик — мужик хоть и свойский с виду, но долгов не любил.

Это я уже потом понял, как мне подфартило, что он доверил товар под честное слово. Видимо, сыграло роль то, что бельё у него залежалось, а я не был похож на залетного «кидалу» и имел вид честного пацана. Хотя, если по совести, таскать такой специфический дефицит в сумке — удовольствие ниже среднего. Хотелось поскорее сбыть его с рук или вернуть обратно на склад.

Анна Сергеевна встретила меня на пороге, нервно озираясь на лестничную клетку. В квартиру пустила быстро, почти затащила внутрь. Товар осматривала по-деловому, без лишних сантиментов — явно спешила покончить с этой сомнительной сделкой. Страх перед ОБХСС у советского педагога был велик, но дефицит взял своё. В итоге она не удержалась и взяла сразу два комплекта «дедерона» — и дочке, и себе.

Когда я начал отсчитывать сдачу с двух «пятидесяток», рассчитывая по сорок рублей за штуку, химичка лишь решительно махнула рукой:

— Оставь, Лёша. Это тебе… на мороженое. За риск. Таскаться с таким грузом по улицам — дело нешуточное.

Спорить я не стал. Пара червонцев сверху — мелочь, а приятно.

С Игорем всё прошло ещё стремительнее. На мой звонок дверь открыла ухоженная женщина лет сорока в новеньком, ещё неношеным халате.

— Здравствуйте. Игоря можно? — вежливо спросил я.

— Игоряша! — крикнула она в глубину коридора. — Тут к тебе очередной комсомолец пожаловал, встречай!

Игорь выплыл из комнаты с недовольной миной, но, завидев мою сумку, мгновенно просиял. Мы заперлись у него, и комсорг, без лишних слов скинув заношенные треники с вытянутыми коленями, тут же натянул на себя «левиса» и куртку. Модная джинса села просто идеально.

— Ну как? — спросил он, горделиво выставив вперёд ногу и разглядывая своё отражение в зеркале.

— Высший пилотаж, — заверил я его. — Теперь на человека стал похож.

Игорь даже грудь выпятил, проглотив сомнительный комплимент как должное. Пацан просто светился от счастья. Когда я уже выходил, он раза три благодарно тряс мою руку и уже на лестничной клетке горячо прошептал:

— Лёха, спасибо тебе огромное! Я в долгу не останусь, всё сделаю, что в моих силах. Завтра же впишу тебя в список на встречу с делегацией из ГДР. Считай, ты уже там.

Глава 14

Нашего школьного комсорга я решил пока оставить в покое — тот и так пребывал в состоянии эйфории. Зачем портить такой момент? Пусть парень чувствует себя на вершине мира, а его благодарность — куда более приятный стимул. Пока он уверен, что мы с ним плывём в одной лодке и по доброй воле, он для меня горы свернёт и сделает это с улыбкой на лице.

К тому же Игорёк, сияющий как начищенный самовар в своих новых «левисах», — это лучшая реклама моих возможностей.

— Ладно, дружище, не парься, — я по-дружески хлопнул его по плечу. — Теперь мы вроде как свои люди, так что сочтёмся. Главное — не подведи меня с делегацией. Кстати, выглядишь ты теперь на все сто, любо-дорого посмотреть! Прямо звезда экрана, — похвалил я парня.

Попрощавшись, я покинул квартиру и спустился по лестнице, насвистывая заграничный мотивчик из тех, что правдами и неправдами просачивались сквозь «железный занавес». В кармане приятно похрустывали заработанные рубли, а впереди маячила встреча с немцами, на которой я планировал наладить серьёзные контакты.

Свернув во двор, я привычным маршрутом подошёл к металлической двери подвала. Сумка на плече теперь казалась почти невесомой: из всех шмоток в ней валялся один гарнитур на дне — тот, что нашей химичке не подошёл по цвету, — да запах, оставшийся от заграничной джинсы. Отстучав знакомый шифр, я дождался, пока лязгнет щеколда, и шагнул внутрь.

Вадик впустил меня и,