Пепел Павильона Сливы - Виталий Хонихоев

столик. Слышу звяканье чашки. «Хай, Матушка» — и Ичи исчезает за дверной панелью. Я думаю о том, что бамбуковыми палками по спине — это очень больно… но тут есть еще способ — бьют по пяткам. Вроде и со спиной все нормально будет — на случай если в бордель продать потом… и наказана. Надо было уходить вечером. Договориться с этим Татибаной, или просто деньги у него взять на первое время и — через стену, через ров и только вы меня и видели со своими бамбуковыми палками. Я не японская Ямато Надешико, я терпеть не собираюсь… выждать время и тикать. Все время от настроения Фудзино зависеть… хотя и снаружи не лучше будет, там наверняка голод, видела я крестьян, у них животы к позвоночникам прилипли, тут худоба не в моде, худоба — значит бедность. Где голод — там преступления. Вон даже на наместника разбойники напали, а он с оружием был, на коне ехал, видно же, что воин, куда полезли? Одинокой девушке со слитком золота тут лучше на дороге не показываться, это тебе не торговые пути Золотой Орды, тут тебя мигом оприходуют. Куда не кинь, везде клин. Эх.

Где-то за пределами павильона раздается стук и голоса, судя по всему телега с припасами едет на кухню. Щебечет птичка. Соловей? Не разбираюсь в птицах. Наверное, сейчас будет прилично стих сочинить как тут принято.

На коленках как дурочка

Ожидаю наказания

За что?

Хм. Поэтом мне не стать. Почему Фудзино недовольна? Из-за моего своеволия, из-за того, что я процедуру не соблюла? Но она сама из таких что превыше всего результат ставит, а значит что-то в результате ей не понравилось. Татибана не должен был выжить? Но… она же Старшая Фрейлина и поставлена сюда интересы Лорда Мичитака блюсти. Или…

— Госпожа Соно предложила тебе стать ее фрейлиной? — раздается голос сверху.

— Да, Госпожа! — сильнее втиснуть лоб в циновку, показывая, как я раскаиваюсь, уж так раскаиваюсь что лоб себе сейчас расшибу. Прикажи дураку молиться…

— … потому что ей понравились твои умения в постели? — в холодном голосе появляются нотки иронии. Или издевки. Реагировать на это нельзя, у такой как я нет своего голоса, а значит нет и достоинства.

— Мы не занимались этим, Госпожа. Просто прикинулись.

— И тем не менее весь двор будет об этом судачить… — снова вздох. Звяканье чашки. Снаружи проехала еще одна телега, кто-то с кем-то перекинулся приветственным возгласом. Лежа на циновке — вижу, как сбоку появляются белые лапки трехцветной кошки по кличке Тама — местной любимице. Лапки следуют вперед и исчезают из моего поля зрения.

— Иди сюда, моя умница… — раздается голос Госпожи Фудзино и на этот раз в нем нет холода. — Иди сюда, а то у меня голова болит от этой девчонки. Иди сюда. Кто такая умница? Какая у тебя светлая грудка…

Я лежу и думаю, что Тама пришла вовремя, слава всем кошачьим богам. Матушка обожает кошек и всегда немного смягчается, когда Тама навещает Павильон Хризантем.

— Подними голову. — снова команда. Сглатываю и поднимаю голову. Встречаюсь глазами со взглядом Матушки.

— Сперва смотрины. — говорит она. — Насчет твоего служения Госпоже Соно… подумаю. Ты бесполезна для меня сейчас. Ступай.

— Но… — я моргаю. Меня не накажут? Матушка явно не обрадовалась вестям, но тем не менее — спустила все на тормозах?

— Сегодня работаешь вместе с Ичи в саду. Разносишь еду и исполняешь поручения. Обо всем докладывать мне напрямую. — говорит она, поглаживая Таму и закрывая глаза. — Ступай уже.

— Хай, Госпожа. — кланяюсь, встаю, три шага назад, не разворачиваясь спиной, снова встаю на колени — отодвигаю дверную панель, снова кланяюсь и — задвигаю ее. На сердце тяжело.

Меня все-таки наказали. Я сглатываю.

* * *

— И что Матушка? — спрашивает меня Ичи, когда я подхожу к ней в саду. Она стоит рядом с накрытым столом, готовая разнести знатным леди и лордам бутылочку нагретого сакэ или сладких закусок, а еще — бумаги и чернильные камни. Ведь вдохновение может застать в любое время, а соперничество между свитами в написании изящных стихов никто не отменял.

— Направила меня сюда. — отвечаю я, краем глаза наблюдая за тем, как троица дам неподалеку обсуждает какую-то мелочь между собой, они хихикают, прикрываясь рукавами.

— … и не наказала? — приподнимает бровь Ичи. — На нее не похоже. Что ты прошлой ночью сделала-то?

— Наказала… — вздыхаю я. Объяснять все Ичи не хочется, все чего мне сейчас охота — это под одеяло заползти и тихо умереть, потому что я совершенно точно знаю, что будет. Троица дам заканчивает любоваться птичкой на ветке и направляется в нашу сторону. Искренне надеюсь что слухи хоть до этих еще не дошли. Готовлюсь налить им сакэ…

— О! Вы только посмотрите! Это же та самая… — подойдя к нам одна из дам округляет глаза. — Госпожа Хикари, сестренка Касуми! Это же та самая служанка!

Стискиваю зубы и опускаю голову. Ну, конечно. А чего я ожидала? Это же Императорский Дворец, место, где все секретно и скрытно и все про всех все знают как бы не раньше, чем что-то случилось. Самая вкусная сплетня на сегодня — то, что в постели Принцессы Весенней Луны, Соно-химэ обнаружили In flagrante delicto не только одного провинциального наместника, больше похожего на медведя, но и служанку! Представляете⁈ Фу такой быть, Соно-химэ, хи-хи-хи.

— Низко паденье,

принцесса сияющая

не различает:

что — отблеск луны в траве,

что — просто навоз… — декламирует другая дама, постарше. Ее товарки переглядываются и дружно ахают.

— Такой изящный слог! — восклицает одна. — и как же тонко вы передали падение принцессы в… лужу. Вы как всегда блистательны, Хикари-но Найси. Позвольте же и мне, недостойной также… — Она поднимает глаза вверх и шевелит губами.

— В отраженье вод

путает душа порой

небо и ил,

когда же был чистым взгляд

и тростник казался златом… — произносит дама и остальные двое — кивают головами.

— Ты… ты что вчера натворила⁈ — тихонько шипит мне в ухо Ичи.

— А что если — так?

На шёлке хризантем

пятно не видно с утра;

но и по лужам

след принцесса оставит

ножка ее в грязи…

— Великолепно! — дамы улыбаются и еще раз рассматривают