Пепел Павильона Сливы - Виталий Хонихоев

— Цветок, рукою сминаемый,

Может рука эта стать

Твоею рукой.

Мягкие лепестки

Осыпаются….

— Ужасно.

— Отвратительно.

— Вы просто не понимаете. Это новый жанр.

— Брат Така, ты уж лучше сакэ пей. Вон, фруктов поешь. Оставь поэзию мне и Господину Светлое Поле. И… — тот, что с серебряным гуанем обращает свой взгляд на меня. — Давайте подарим эту замарашку твоей возлюбленной, Кики. Сломанный цветок тянется к грязи — в это есть и поэзия, ведь… — он задумывается.

— Подарим? — хмурится Господин Такаюки.

— В отбросах мира

стелется корень цветка,

чья прелесть — без меры.

Но как же прекрасны порой

Те, чьи корни в грязи…

— Брат Нара! Что это значит⁈ Род Госпожи Соно-но Цубонэ — знатен и не подлежит таким оскорблениям!

— Брат Кики успокойся! Я всего лишь хотел сказать, что цветы лучше всего растут на… удобрениях! — поднимает руки третий. — И я хочу тебе помочь! Помочь сблизится с Госпожой Соно с помощью этой служанки!

— Помочь? Но… как? — Кики замирает, потом садится на свое место. Его лицо отражает сложную гамму чувств.

— Госпожа Соно по всей видимости привязана к этой… — еще один взгляд в мою сторону. — Но она не мужчина… а потому забыла одарить ее с утра, понимаете? — он наклоняется вперед и все трое — смотрят на меня. Чего? В смысле — кроме того, что я тут голышом стою, а весна все еще ранняя, так что кожа начала пупырышками покрываться, я так простыну, чего доброго.

— Точно. — кивает Господин Кики. — Принцесса не мужчина а потому забыла, что надлежит одаривать тех, что разделили ночь.

Теперь уже и я понимаю. Раньше не понимала, а теперь вдруг одним скачком дошло. Тут принято, чтобы мужчина одаривал возлюбленную… и даже не возлюбленную. Словом — переспал — одари. Это не обязательно должно быть что-то безумно дорогое, можно и безделушку какую, вроде гребня, заколки, колечка… а такие как медведь Татибана могли и вовсе меч подарить. Или даже платок. Пояс. То есть дело не в цене, а в памяти. И если на уровне равном эти подарки скорее память и трофей, то если вдруг кто-то знатный, вдруг взяв силой какую-то служанку решит, что желает ее еще разок увидеть и вообще — он ее одаривает такой безделушкой. Которая на социальном уровне действует как оберег — смотрите, это подарок такого-то. Если у прачки или кухонной девки появится миленькая заколка — будьте уверены через час все вокруг будут знать от кого. И поступать соответственно. Такую прачку или кухарку голодом морить не станут, как и загонять на тяжелые работы или придираться по пустякам.

Конечно же все это действует только если девушка из низов действительно понравилась, а шансов на такое мало, обычно тут все просто, шел мимо лорд, увидел смазливое личико, задрал подол, попользовался и дальше пошел. Однако женское обаяние и красота во все века ломали социальные барьеры, так что и тут были свои фаворитки, поднимающиеся с низов.

И конечно же Соно-химэ про это забыла, будучи женщиной. Ей было достаточно подарить мне свою заколку, а мне — гордо воткнуть ее в пучок волос и тогда никто из тех кто не хотел бы обидеть ее — не стал бы меня тиранить. Признаю, я раскладов при дворе не понимаю, может есть и те, кто несмотря на это обидел бы… но уж эти трое ко мне бы не цеплялись.

— Я бы подарил Госпоже Соно нефритовые серьги в форме феникса! — мечтательно поднимает взор к потолку беседки Господин Киехара. — И еще гребень из слоновьей кости с инкрустацией, он стоил очень дорого, изящная вещица, я ее на ярмарке в том году прикупил. А может быть…

— Помолчи уже, Кики. Ты что не понял? У тебя такой шанс заручится доверием Химэ Весенней Луны и… сделать так, чтобы она была тебе должна. А всего-то нужно… — третий улыбается и наклоняет голову набок.

— … чего?

— Аматэрасу, Кики, ты порой такой тугодум. Прекрати в облаках витать. Если мы выпустим эту дурочку отсюда как есть, то она до Павильона Хризантем не дойдет. Нужно всего лишь показать всем, что она — под твоей защитой, понимаешь? Чтобы все узнали, что ты — ее защищаешь, одарил ее… чем-нибудь.

— Я с ней спать не буду! Она худая и у нее волосы короткие! И… кожа у нее смуглая!

— Тебе не обязательно это делать. Достаточно чтобы так подумали.

— Стыд какой!

— Зато Химэ тебе будет благодарна.

— Ха! — улыбается Господин Такаюки. — А ведь точно! Ты — гений, Нара! Поистине самый острый ум в этой части дворца. Так и есть, плевать что говорят про Рэндзи, он сюда уже не вернется, теперь ты — Стратег Лиловых Покоев! Эй! — он поворачивает голову ко мне. — А ну подойди сюда!

— Да, господин. — склоняю голову и делаю несколько шагов. Кланяюсь. Есть одежда, нет одежды, а этикет никто не отменял. Правила тут жесткие.

— Ближе. На колени. — повелительно командует он и я — стиснув зубы — опускаюсь на колени. Что дальше? Если он сейчас свой подол задирать будет, клянусь я его зарежу.

— На вот. — он протягивает мне длинную заколку. Яшмовая! Камень самого Императора. Очень дорогая штуковина, с одной стороны заостренная, с другой ее украшает свернувшаяся кольцами змея. Начиная понимать — принимаю заколку.

— Сразу волосы заколи. — инструктирует меня он.

— Постой! — вскакивает на ноги Господин Кики. — А я как же⁈ Брат Така! Нечестно! Эй ты… как там тебя! Иди сюда! Быстрей! И… — он оглядывается по сторонам, потом — запускает руку в рукав. — Вот! Это…

— Кисть для каллиграфии? — усмехается третий. — Кики, серьезно?

— Она из золота с нефритом! Очень ценная и длинная — как заколку можно использовать. Воткни в волосы!

— А это становится забавно. — усмехается этот самый третий. — Вы представляете какие теперь слухи про нас пойдут?

— Плевать мне на слухи. — грубо отзывается Такаюки. — Если Кики так никогда и не увидит Пруд Наслаждения Госпожи Соно и продолжит писать про нее дурные стихи — с меня этого достаточно.

— Ты жесток, Брат Така!

— Ну и раз такое дело. — третий