3I/ATLAS. Камень раздора - Михаил Зарубин

Ну и структура с составом претерпели значительные изменения. Двинули и европейцев с, наверное, врождённым желанием всё контролировать. И ООНовцев — с постоянным стремлением перетянуть одеяло на себя.

Управление вместо погибшего фон Айбарека вывели за границы контакта и передали триединому комитету. Троице Коул, Колдунов, Чжан Гоцян.

Ни один из них не мог теперь принять единоличное решение. Ни один не доверял остальным настолько, чтобы допустить лоббирование интересов в обход остальных.

Меня, как чудом выжившего, оставили единственным из прежних. Формулировка: «накопленный опыт и компетенции уникальны для потенциального взаимодействия».

А по факту — я был единственным, кто видел, что сценарий контакта творит с человеком. И как человек в этой самой «машине» контакта ломается. Угу, неимоверно «востребованный», просто фантастически везучий ксенопсихолог в проекте, где до сих пор не было явного субъекта, с которым подобному специалисту можно хотя бы поработать.

«Счастливый талисман жутко невезучего окружения», как назвали потом. Ага, именинник на похоронах…

Остальных… Остальных, можно сказать, набрали заново.

Ну да, снова утрясали, спорили, согласовывали, продавливали своих креатур. Но с появлением триумвирата управления весь смысл группы свёлся к техническому персоналу, слепо выполняющему удаленные команды штаба.

Но всё же…

Контур безопасности разросся первым. Три службы, три линии подчинения. Любой доступ только через перекрёстную верификацию. Любое оборудование — через тройную проверку и многократное резервирование.

После катастрофы с «алтарем» в верхах усиленно дули на молоко. Хотя активного излучения физики не фиксировали ни в одном из диапазонов, но протоколы решили не пересматривать. Колдунов своим вето блокировал все попытки упростить протокол. И сунуться без разрешения и спецсопровождения на остров.

В отчётах колдуновскую паранойю обзывали красиво и по научному «необходимой избыточностью требований безопасности». В коридорах — его «бзиком на фоне разросшегося личного кладбища». Ну… правда, только те из новеньких, кто не знал, кому никто не сказал, что Форестер называла генерала просто «Володя». А он по ней «Солнцепёками»…

Контрольно-контактную группу сжали тоже до управляемой тройки.

Пол Хардинг — оператор. Штаты. Говорил, что Голливуд. Но посмурневшая Айка долго рылась в ошмётках оставшихся от интернета. Среди множества блокировок «зёрна» искала. Следы и логи. Потом ходила к своим. И очень просила быть с американцем осторожным — дядька в индустрии кино появился как будто его «нарисовали». Не был, не существовал и, хоп! Семья, престарелые идеальные родители, до одури влюбленная шикарная блондинка-жена. И трое детей. Идеальный американец. Идеальное портфолио. Настолько идеальный, что сводило скулы. Но… В работе, что не отнимешь, мастер высочайшего класса. Даже не знаю, где таких штампуют. Может Boston Dynamics? Не знаю…

Колдунов на озвученные измышления меня послал. Незамысловато. В пеший эротический поход. И кулак показал.

Потом, видимо, осознав, что я и его любимая небесная гвардия постоянные антагонисты в процессах принятия решений, посоветовал от американца держаться подальше. Особенно когда на контакт полезем. И вообще от всех подальше. Но это уже притянув к себе и свистящим шёпотом…

В итоге Пол снимал то, что предписано кучей инструкций, и вроде бы не делал ничего сверх. Идеальный американский оператор…

Соколова. Мария Владимировна. Наша, русская. Биофизик. Доктор наук. Её интересовали пределы, в которых тело контактёра ещё остаётся человеческим телом.

Холодна как арктическая зима. Особенно с Коулом и Колдуновым. А вот я ей почему-то понравился. Только Галина Сергеевна её сразу до полного неприятия невзлюбила…

Ну и Ли Вэнь — работал с полем так, будто это интерфейс его родного ноута, а не среда в которой мы потеряли десятки людей. Маленький, шустрый. С энерджайзером в одном месте. Капля ртути. Или как Хардинг тоже продукция. Например, «гения Чжи»…

Колдунов на «роботов» посмеялся. Но Айка с уверенностью оружейного эксперта нам с Галкой на следующую ночь заявила, что генерал поменял штатный Макаров на специальный пистолет Сердюкова. Под бронебойный патрон 9×21. Она уверена, она зуб даёт…

Я оставался отдельной единицей, самостоятельным юнитом, который был обязан фиксировать, где в этих чёртовых полях появится хоть что-то похожее на логику разума. И единственный из них, как заявила хмурая Галя, хоть немного похожий на человека…

А потом, как по заказу, и код у нас «выстрелил»! «Отмычка» сработала. Месопотамская призма взяла и дала отклик. Шестнадцать тысяч триста восемьдесят четыре комбинации. И одна счастливая наконец-то дала результат!

Да, знаю, что не одна. Это уже вы, уже много позже, доказали, что комбинаций на призме могло быть много больше. Только, вот, нам-то тогда откуда знать это было! Да и просто зачем, зачем Древние всё это наворотили, кто бы нам тогда это объяснил…

А в тот день всё шло как обычно. Ничего не предвещало очередного аврала. Смертника подвели к испытательной зоне. Завели в нулевой эшелон.

Шаг дальше — и можно разлететься облаком кровавых протонов. Шаг ближе — и призма всё ещё обычный глиняный исторический артефакт. Крутить невозможно…

Не знаю чем их, зэков этих, там обкалывали. Или просто уже сломали. Все таки ждать десяток дней своей «лотереи» на тот свет удовольствие не для слабых духом. Но он зашёл, взял призму, шагнул — и даже не дрогнул!

Подошёл. Натянул цепь. Встал. Повернул грань призмы. Вот кто истинная продукция Boston Dynamics!

Нет, как ожидалось, поле Каплана не исчезло. Наоборот, оно даже уплотнилось ещё и рябь дало. Однако напротив заключённого сформировался шестигранный проём.

Окно. Шлюз. Портал. Портал на портальную площадку древнего тургоякского мегалита…

А потом в проход нырнула тройка бойцов. Как цедил Колдунов: «слава вместе, но и расходы делить на троих». И каждый раз выписывал нашему в дежурной тройке похоронку. Заранее. А по концу смены рвал…

— Проход стабилен, — Отчитался кто-то из группы общего контроля, когда боевая тройка вынырнула обратно из «окна». — Параметры в пределах нормы.

— Ночью никто не пойдет! Находились уже, — отрезал тогда Колдунов.

Коул только плечами пожал. Технику подогнать и засветить площадку конечно можно, но… Но и резон в словах Колдунова присутствовал. Наспешились уже.

Чжан Гоцян ничего не сказал. Его согласие зафиксировали простым молчанием.

А смертник остался жив. Стоял у границы, смотрел внутрь этого шестигранного «окна» пока за цепь, прикованную к железному ошейнику, назад не оттащили принудительно.

«Окно» погасло…

Не знаю как все, а я в ту ночь уснуть смог только к двум часам. И то, когда всё надоело Галине Сергеевне. И она всем седативное принудительно выдала.

Утром протокол повторился. Несмотря на нетерпение и естественное возбуждение. За исключением только зека.

На повторе протокола опять Колдунов настоял. Уже под недоумённые взгляды почти всего штаба. Не пустил первыми команду «One II».

Опять боевая тройка вышла к проёму. Первая. Вместо зека выдвинулась тройка техников. Все — под полным биометрическим контролем.

А потом в нулевом эшелоне случилось совсем непредвиденное. Как и предписывал протокол на основе вчерашних данных, техники призму попытались