3I/ATLAS. Камень раздора - Михаил Зарубин

— Что ещё, Кассандра ты наша недоделанная? — Колдунов, тогда обречённо за дверь схватился. Опору как будто искал.

— Просто вы должны понимать. — Я покрутил в руках подаренную бутылку. — Как ни крути, но получается, что Древние обладали коллективным разумом… Ну или чем-то похожим на телепатию. Может цифровую, как наши учёные говорят. Не знаю. Но эта телепатия, этот коллективный разум приводили у них к абсолютному доверию любому индивиду.

Колдунов сжал зубы.

— Отсюда и систем защиты мегалитов вытекает, что жили они в условиях перманентной распределенной угрозы. Поэтому и поле Каплана, и такая живучесть тел у мутантов. И возможность «рулить» всей гигантской распределенной системой из любого захудалого узла…

Колдунов едва дверь победившими пальцами не продавил. Но нашел силы, даже руки разжал. Оглядев коридор, прошипел только.

— Это что, «Темный лес»? И Лю Цысинь прав?

— Не знаю, Владимир Анатольевич. Может и так. Но среди людей Древних у нас было слишком мало. И да, скорее всего они были вечными. Ну или умели менять износившиеся тела. Это тоже напрашивающийся очевидный факт…

Я ушел, а окончательно проснувшийся и абсолютно протрезвевший Колдунов так и остался стоять в холле гостиницы. Стоять и цедить мне вслед многоэтажные конструкции. Как будто это я во всём виноват…

Котлеты по-киевски

Обед в школьной столовой объединённого центра Миасса проходил в тот день как обычно: очередь, подносы, и худенькая англичанка с большими глазами как у трепетной лани на раздаче.

В нарушение шаблона о чопорных островитянах — улыбчивая и всегда предупредительная.

Я взял тогда своё стандартное. Никогда не был гурманом, главное, чтоб мяса побольше. В итоге британка не пожалела картофельного пюре, две котлеты по-киевски, салат-оливье и большущий стакан клубничного морса. Айка, как всегда, отделалась вегетарианским набором — рис с овощами. Для разнообразия тофу.

Галина Сергеевна, ворча, что «без мяса русский человек совсем не человек», хотела взять тоже, что и я. С чизкейком. Пока случайно уронившая вилку Айка не продемонстрировала все изгибы своей фигуры. С кормы. И возможности японской гибкости. И худобы…

В результате Галку пришлось обнимать. И едва ли не силой пытаться поменять очередное, явно теперь ненавистное тофу на хотя бы котлеты. В результате чего неожиданно получил в ответку опять женский заговор и очередной бунт. Ещё и с подключившейся на раздаче британкой.

Галю лишили котлет, чизкейка и нагрузили целым подносом «травы». На что она подозрительно косилась уже не только на меня, но и на повариху. И, как-то натужно смеясь, ворчала, что я у неё никакой не кобель, а какой-то там озабоченный бык. Раз столько травоядных коров себе в стадо завёл…

Мы тогда уселись за столик в углу, стараясь особо не привлекать внимания. Но даже и здесь, в этом постоянно наполненном людьми месте, вокруг нас чувствовалась зона отчуждения. Никто не садился рядом, никто не занимал столики по соседству, никто не подходил.

А Галя… Галина Сергеевна как будто не видела усиливающегося отчужденья вокруг. Галя мне заявила, что если я в наше дружное «стадо» приведу для разнообразия ещё и рыжую британку, то она меня забодает! Насмерть. Несмотря на полное отсутствие у неё рогов… Или на лапше, мною на уши ей повешенной, тёмной ночью вздёрнет! На люстре…

Айка смеялась. Айка заявляла, что если Галя-сан одна не справится, то она придет ей на помощь. Она рыжих не любит… А потом, взглянув на мой поднос, вдруг решительно притянула его к себе. Толкнув вместо него свой.

— Андрюса, ты стал жутко толстый! Боюсь, мы даже вдвоем тебя не поднимем! — Заявила она с шутливой улыбкой. Только вот в глазах даже моей японочки застыла постоянная озабоченность и тревога. — Мы с Галей-сан тебя слишком раскормили. Сладким! Теперь я тоже буду следить, чтобы ты правильно у нас питался. Никаких сладостей, никаких рыжих! И мяса тебе нельзя! Ты наказан — будешь есть мой рис!

Я тогда опешил.

Нет, я понимал, что создал своим женщинам очень непростой гордиев узел. И несмотря на показную браваду и Айке, и Галине Сергеевне совсем не до смеха. И шутки только попытки скрыться от реальных проблем. Только…

Только, вот, как ни больно, но в любовном треугольнике всегда все углы тупые. И «вырулить» у меня из этого болезненного для нас троих тупика никак никуда не срасталось. Не рубился мой узел.

— Айка, я не люблю тофу…

— Ничего не знаю Андрюса, это полезно отсутствием тестостерона! — Отрезала она и для убедительности накрыла мою котлету скрещенными вилкой с ножом. — А есть убитых бедных животных не только вредно, но и аморально!

— Особенно коров…

Галина Сергеевна сначала нахмурилась, в её глазах мелькнуло что-то горькое. Ну да, Айка вроде ни на что не претендует, но… на всех фронтах ведёт постоянную осаду — пытается заботиться, пытается быть полезной, пытается заменить её во всём. Это же очевидно. Особенно психологу с таким уровнем и опытом как у Гали. Аксиома создания якорей привязанности. Но Галчонок, моя удивительная Галчонок, тряхнула головой, словно стряхивая прочь мрачные мысли, и вдруг рассмеялась.

— Айка, ты что, думаешь, в этом стаде травоядных буренок только одна можешь о нашем кобеле позаботиться? — Галя, легко, как на турнире по фехтованию, подцепила и, подкинув своей вилкой вилку немного растерявшийся Айки, тут же ткнула в мою котлету, ловко наколов её, отправила себе в рот. — Я, вот, например, эти киевские котлетки тоже обожаю! Так что, пока ты там с рисом Андрюшу учишь, я…

Она не договорила.

Я увидел, как лицо её на мгновение застыло — нет, не побелело, не исказилось сразу какой-нибудь киношной гримасой, а словно Галю внезапно посетила очень важная мысль. Архиважная. Глаза расширились. Она резко вдохнула, как будто не смогла набрать воздух.

— Андрей… — выдохнула она почти беззвучно.

Рука с вилкой дрогнула. Металл звякнул о край тарелки.

Я еще тормозил, думал, пытался сообразить, а внезапно ставшая стремительной и резкой Айка уже стучала Галчонка кулачком по спине. Наивная…

Через секунду Галю скрутило.

Она схватилась за горло — с отчаянной, животной силой, словно пытаясь разорвать что-то внутри.

— Галя! — заорал я, вскакивая.

А жена уже заваливалась, падала со стула. Я подхватил её, прижимая к себе. Тело стало странно тяжёлым и одновременно каким-то выскальзывающим, аморфнообразным. Совершенно не способным держать форму. Дыхание — частым, рваным, с короткими, бесполезными вдохами.

Глаза не закатывались. Галя неотрывно смотрела тогда на меня. Только на меня! Глаза в глаза.

Полностью осознанно. Понимая каждый потерянный миг. И в этом взгляде я прочел её полное понимание и осознание того, что произошло.

— Айка, не бросай, сбереги… — Последнее, что попыталась она прошептать, вцепившись в руку подруги. Но