3I/ATLAS. Камень раздора - Михаил Зарубин

Губы быстро темнели. Кожа — уходила в странную, грязно-бледную серость.

Во мне тогда первый раз что-то умерло. Первый кусок. От обычного человека. Большой и неимоверно важный. Лопнуло, обрываясь что-то живое и способное чувствовать.

— Айка, это яд. — Озвучил. Нет, скорее, констатировал я в тот момент. Спокойно. Осторожно опуская Галину Сергеевну на кафельный пол. — Какой-то быстрый клеточный яд. Ингибитор цитохромоксидазы…

Айка уже была рядом, на коленях.

— Дыши! — Она попыталась разжать Галкины зубы. — Давай! Дыши!

— Стой! — Её торопливую попытку начать искусственное дыхание пресёк, поймав за волосы и резко рванув назад. — Не трогай рот!

— Андрю, она задохнётся! Надо…

— Дыханьем тут не поможешь, только рядом ляжешь! — Почти рявкнул я ей. — Сказал же, это клеточный яд! Кислород у неё не усваивается!

Айка замерла на долю секунды, потом с силой выдавила тревожную кнопку на своем рабочем браслете. По залу завыла тревога.

А я уже всё осознал. Слишком быстро. Слишком чисто. Без привычной для большинства отравлений продромы.

— Цианид…

Галина дёрнулась у меня на руках. Тело на секунду выгнулось, прошла короткая слабая судорога — тотальная, как удар электрического разряда. И едва ощутимо сжала мне руку. Как смогла…

Дыхание оборвалось.

Я нащупал пульс на шее. Есть! Но частый. Нитевидный. Срывающийся.

Попытался делать дыханье рот в нос…

Через тридцать секунд дверь распахнулась. Влетела первая реанимационная бригада.

— В сторону!

Меня оттеснили. Пытающую цепляться за Галину руку Айку — просто откинули в сторону.

— Что случилось?

— Откусила котлету, через 10–15 секунд — одышка, нарушение сознания, — отчеканила вновь подскочивщая Айка.

Медик не медлил.

— Аллергия? Шок? Преднизолон…

— Нет. Подозрение на отравление какими-то цианидами.

— Понял. Гормоны отбой. Кислород!

Он ещё говорил, а маску уже накладывали.

— Пульс?

— Есть, но падает!

— Дыхание отсутствует!

— Амбу! Вентилируем! — Мешок пошёл в работу. Чётко. Ритмично.

— Вена!

— Есть!

— Антидотный протокол! Подозрение на цианид подтверждаю!

— Есть! Гидроксокобаламин готов!

— Вводи!

Я стоял и смотрел. Как бы со стороны, как бы находясь не в собственном теле. Отстранённо отметил себе, что бригада слажена и не новички. Значит, хотя бы мизерный шанс, но имеется…

— Давление падает!

— Адреналин готовь!

— Судороги!

Тело Галины снова дёрнулось коротким спазмом, но уже слабее.

— Диазепам!

— Есть!

Вторая влетевшая бригада — китайцы — в спешном порядке разворачивали переносной комплекс с дополнительным оборудованием.

— Подключаем монитор!

— Ритм… нестабильный!

— Продолжать вентиляцию!

— Повтор антидота!

— Поздно… — Сказал кто-то из медиков тихо.

— Работать!

Монитор дёргался редкими, неровными пиками. Потом провал. Снова хаотичные, слабые попытки отказывающего сердца. Потом писк и прямая линия…

— Пульса нет!

— Начали компрессии!

Реаниматологи

Галя нашла меня глазами. И закрыла глаза. А медики пошли на непрямой массаж сердца. Да, чётко. Да, без суеты.

— Адреналин!

— Ввёл!

— Ритм?

— Нет ответа!

— Продолжать!

Я стоял в паре метров и просто смотрел. Смотрел как угасала, умирая, моя безумно любимая женщина. Родная частичка души. А я ничего не мог здесь поделать, абсолютно ничем не был способен помочь!

Эмоций не было. Была боль. И всё разрастающийся пузырь пустоты.

А я стоял и просто фиксировал. Как автомат. Бездушный поломанный компьютер с абсолютной памятью. Время. Секунды. Действия. Ошибки. Отсутствие шансов.

А медики уже обоих бригад упрямо цеплялись за не ими потерянный шанс. За шанс, которого у них отродясь не было. Тот кто подсунул яд не оставил ни им, ни Гале шанса…

— Ещё цикл!

— Нет эффекта!

— Работаем!

— Время… — Сказал, отстраняясь от Гали, их старший.

— Работаем!

— Время, сказал!

Тишина.

Старший из реаниматологов снял перчатки, бросил у открытый корф. Потом устало посмотрел на меня.

— Профессор… — Короткая пауза в которой я так и не нашел потом смысл. Сколько не думал. Только попытка подобрать никому не нужные слова. — Отравление быстрым клеточным ядом. Вы правы — предположу, что какая-то разновидность из цианидов… Но слишком высокая доза. Слишком быстрое развитие. Мы не смогли…

Я просто кивнул.

— Спасибо, док. Я всё понимаю.

А потом я подошёл, присел к Айке. Она сидела, скособочившись у стены, неотрывно смотря как упаковывают в черный мешок мою Галю — на её спокойное, восковое лицо. Синева почти сошла, оставив кожу светлой-светлой, неестественно бледной.

— Андре, это я виновата! — По лицу Айки текли беззвучно слёзы.

— Ты не виновата, Ай. — Помню, сказал ей.

Она промолчала.

— Слышишь? Не виновата!

— Я котлету ей отдала!

— Котлету вообще-то я брал!

— Но я…

— Прекрати!

— Я не спасла. — Айку трясло. — Я просто… я даже не знаю, что нужно мне делать. Я пыталась…

— Ты сделала всё, что могла. — Я взял её тогда её за руку. — Мы оба сделали всё, что могли.

Она не отняла руку. Но и не сжала, как обычно, в ответ

Отстранено подумал, что Айке нужна когнитивная реструктуризация. Необходимо провести нормализацию переживаний с проработкой иррационального чувства вины…

Через три часа бесконечных допросов, перекрёстных тупых вопросов, полиграфа и множества непонятных суетливых движений меня в приказном порядке выдернул к себе Колдунов.

— Садись, Андрей. — Сказал он просто. И толкнул мне стакан. Наполовину пустой. — Пей.

Я сел.

— Только что говорил с особистом. Они как всегда не успели, слишком поздно дёрнулись искать повариху с раздачи. Нашли. Труп. Тот же цианид.

Колдунов, обойдя стол, взял со стола и насильно сунул мне стакан.

— Пей, говорю! Это приказ.

Водка зашла как вода. Я осторожно, зачем-то опасаясь как бы не стукнуть, не потревожить тишину, опустил стакан на самый краешек стола. Потом бережно подвинул его от себя. Стакан же как жизнь — такой же хрупкий. И совсем беззащитный…

— Ну и, само собой, копнули информацию об её окружении. Что успели за эти часы, конечно… — Генерал помолчал. Потом также молча плеснул и себе в стакан. — У неё единственная дочь. Ей на мессенджер пять часов назад пришла информация, что она была в группе заключённых, которых британцы использовали для активации Арбор Лоу. Удаленная информация.

Генерал посмотрел на стакан, на бутылку. И снова налил мне.

— Предполагают, что женщину подвели — это ты виноват. Сам понимаешь, что в СМИ сейчас творится, что по «русского монстра» вещают. Вот и подвели, чтобы отомстила как смогла…

— Понятно. — Говорить что-то ещё, объяснять, доказывать я ему не хотел. Абсолютно. Галку всё равно ничем из этого уже не вернуть. Остальное бессмысленно. Да и что детям сказать — я даже представить не мог! «Доча, сын — папа не сберёг мамку?»…

— Это не всё. — Колдунов ещё помолчал. Сидел, сжимая и разжимая левый кулак. — Экспертиза показала: цианид натрия. Безопасники и флакон от него нашли у нее в вещах. Заводская упаковка, 50 грамм. Произведен в Биллингеме. Промышленный реактив для добычи золота. Выпускают