Медоед 10 - Макс Гудвин

Я хотел было подождать, но, увидев тень, спрятался в непростреливаемую зону, потому что это была тень от автомата, высунутого по-сомалийски. Я прижался к лестничным ступеням, а автомат нашивал чуть выше меня. И я полз, полз вверх на спину, морщась, потому что тут в этом пролёте летала крошка того, из чего были сделаны эти стены. О высокий потолок барабанили гильзы, а пули рикошетили в разные стороны. И я высунул автоматный ствол в проём и зажал спуск тоже.

Отползая вверх, думал, что имею пару секунд, как вдруг ствол дёрнули на себя — сильно и жёстко, взявшись за раскалённый пламегаситель.

Я е… — был снова в состоянии глубокого удивления, потому что один робот хватал и тянул, а другой высунул свой ствол и зажал спуск.

Зажал спуск и я — примерно туда, где находился стрелок, несмотря на то что мой ствол держали.

И там внизу зашипело и хлопнуло. А визуально я увидел сквозь пыль и дым от пороха языки пламени.

Восемнадцать роботов! — продолжил я внутренний отсчёт.

И, уперев ногу в держатели перил, я дёрнул спиной — не зря же делал сегодня становую!

Руки робота не отпустили ствол, а просунулись ко мне вместе с ним, и теперь я уже мог видеть его силиконовую голову.

Мои пальцы правой кисти вонзились ему в глаза и дёрнули их на себя, срывая силикон и пластик, оголяя железный череп, крупные камеры глаз с настраиваемым в них зумом.

На меня смотрело лицо, словно из «Терминатора», — того самого, что я видел в холле их центра. Того, которого они якобы просто так там поставили. И теперь я понимал, что андроиды Ван Юя и роботы Ли — это совершенно разные машины. Две ветки развития: одна далеко впереди, штучная, тонкая, обучаемая, а другая далеко сзади — догоняющая, грубая и с точки зрения 2130-го года примитивная.

И это было плохо, потому что с этими пронумерованными я ещё не дрался на кулаках. Но, видя голову, я зажал спуск. Я ведь не научил их отводить от себя ствол во время борьбы.

И там вверху раздались выстрелы и вопли боли.

— Опа, спецназ вошёл! Но роботы обходили тебя через другую лестницу. Сейчас в холле настоящая мясорубка. — произнёс Тиммейт.

— Ничего, пусть поработают! — сказал я, отползая назад.

Своим желанием увидеть, где они, я вызвал боль в животе и только тогда высунул ствол по-сомалийски и зажал спуск.

«Семнадцать, шестнадцать роботов», — продолжил я считать, услышав, как у машины снизу разлетелась голова.

— Тиммейт, наверху сколько машин? — спросил я.

— Бой начали десять. Пятеро держат периметр. Потери спецназа — восемь человек. А ещё пятеро машин выходят из боя и идут к тебе сверху.

Ну, тут было два выхода: с боем спускаться вниз, потому что там поменьше, или подниматься вверх. И я побежал вниз, попутно меняя магазин, а этот засовывая в броню — в нём ещё сколько-то было, и вот это «сколько-то» даёт мне шансы на выживание… Но на лестничной никого не оказалось кто бы стрелял в меня, а лишь поверженные роботы, лежащие и застывшие в неестественных позициях. Один горел, коптя ближайшею к нему стену, другие же лежали и искрили в местах попадания пуль.

— Минус второй этаж, двое «держат» дверь, оба справа. Рассредоточились. — произнёс Тиммейт.

А сверху уже шумели, спеша ко мне. Я же нагнулся и, подобрав АК одного из роботов, пробежал ниже, до третьего этажа, и тихо вошёл на этаж.

— Короче, она видит то же самое, что и я. Она знает, на каком ты этаже. — произнёс Тиммейт.

— Но проседает по тактике. — выдал я. — И она не знает, что я тоже знаю.

И я узнал этот этаж: именно тут мне делали пластику лица, именно тут мне накладывали тот грим богатого корейца.

— Со второго этажа она сняла тех двоих и бросила на тебя. Итого на тебя идут семеро.

— Семеро одного не ждут! — произнёс я и побежал.

Побежал я через холл к лестнице на другой стороне, чтобы плечом вышибить дверь и направиться наверх.

— Скажи спецназу штурмовать. — произнёс я.

— Не уверен, что меня послушают, но написал Ли.

И вот я по лестнице с другой стороны достиг снова первого этажа и выглянул в окошко, замечая залёгших роботов, смотрящих в сторону входной двери. Совместив целик с мушкой, я выстрелил — прямо сквозь стекло этой двери, уменьшая роботов на один, и сразу же за этим ещё на два.

Третий залёгший робот, увидев меня, ответил очередью тоже сквозь дверь, и мне пришлось спрятаться, но сразу, как его АК замолчал, я выглянул и довершил дело.

Выйдя в холл, я увидел картину, где всё смешалось: человеческая кровь, пена и вода, трупы машин, робо-собак и людей. Всё это было на полу, а под потолком стояла вонючая дымка. Так горит проводка и литиевые батареи.

— Ли говорит, что спецназ посылает его на три китайские буквы. — произнёс Тиммейт.

И я прошёлся через холл, взял робо-собаку за ногу, подошёл к двери и, высунув её искорёженное тело, помахал им словно белым флагом.

Дверь, кстати, отсутствовала: они вырвали её с корнями — видимо, зацепили рольставни и дёрнули техникой, ну и стекло тоже ушло до кучи.

— Говорят по-китайски: прекратить огонь! — перевёл Тиммейт.

— Где оловянные солдатики? — спросил я.

— Оттянулись на десятый. Занимают оборону. — произнёс Тиммейт.

Далее я вытащил ладонь в проём двери и помахал рукой, чтобы удостовериться, что стрелять не будут.

— Доктор Ли! — прокричал я. — Я выхожу!

— Это свой, не стреляйте. — проговорил Ли.

И я вышел, зажмурившись — тут было ярко и свежо.

— Что с Оссокой? — первым делом спросил у меня Ли, подоспевший вместе со спецназом.

— Переводите им сначала. — потребовал я. — Первый этаж зачищен, враг оттянулся на минус десятый. Эвакуируйте раненых, если такие остались.

Он перевёл, но на его лице были злость и негодование.

— Дайте мне ещё патронов и воды. — попросил я. — Сами можете не лезть, я их дощёлкаю.

— Именно так называется уничтожение имущества на миллионы? Досчёлкиванием? — спросил он у меня.