Сестра. Четырнадцать веков пути - Алексей Зарницын

Он обернулся, и я увидел его лицо — доброе, спокойное, с лёгкой улыбкой, которая не сходила с губ.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Я летел к звёздам всю свою жизнь. Просто сначала мне казалось, что звёзды — это Марс. А теперь я понял, что звёзды — это просто дорога. И она ведёт нас дальше.

Я положил руку ему на плечо, и мы стояли вместе, глядя на астероиды, которые медленно проплывали за стеклом, — на эти каменные глыбы, которые когда-нибудь станут частью новых миров.

Глава 7.

Пояс астероидов остался позади. Я смотрел на голографическую карту, где наша трасса, тонкая серебристая линия, уходила всё дальше, постепенно покидая пределы Солнечной системы. Позади остались Марс с его зелёными куполами, Земля, которую я видел в последний раз из иллюминатора челнока, и все те люди, которые остались там, ждать.

В рубке было тихо. Королёв сидел за пультом, проверяя системы корабля; Воронов, как всегда, у навигационной панели, считывал данные с внешних датчиков; Леонид Владимирович устроился в кресле рядом с иллюминатором, рассматривая звёзды, которые с каждым часом становились всё более чужими. Тигран и Михаил, как обычно, о чём-то тихо спорили в углу, и их голоса, приглушённые и ритмичные, создавали тот особый, почти домашний фон, к которому я уже начал привыкать.

— Мы покидаем зону влияния Солнца, — сказал Воронов, не оборачиваясь. — Через два часа — точка активации варп-ускорителей.

Я кивнул и подошёл к иллюминатору, чтобы увидеть это своими глазами.

Солнце за кормой уже не было тем ярким, ослепительным шаром, который я помнил с Земли. Оно стало просто звездой — яркой, но обычной, похожей на другие звёзды, которые теперь окружали нас со всех сторон. Мы ушли так далеко, что наше светило перестало быть центром мира. Оно было просто одной из точек в чёрной пустоте.

— Странное чувство, — сказал Леонид Владимирович, глядя в иллюминатор рядом со мной. — Ты смотришь на Солнце и понимаешь, что оно больше не греет. Оно просто светит, как фонарь в далёком окне.

— Как будто мы оторвались от дома, — ответил я.

— Именно. Но это не грустно, Андрей Леонидович. Это — шаг вперёд. Мы — первые, кто вышел за пределы колыбели. И даже если мы никогда не вернёмся, мы сделали это. Мы показали, что человек может быть больше своей планеты.

Я смотрел на далёкое Солнце и думал о том, что через несколько дней, когда мы войдём в гибернацию, я увижу его в последний раз. А когда проснусь — оно будет уже не видно. Только звёзды, которые никогда не были знакомыми.

— Внимание, экипаж, — голос Королёва прозвучал в динамиках рубки. — До активации варп-ускорителей — тридцать минут. Всем занять места. Начинаем финальную проверку систем.

Я вернулся в своё кресло и пристегнулся. Рядом — Тигран, Михаил, Леонид Владимирович. Напротив — Воронов и Королёв. Мы были все здесь, на этом корабле, готовые сделать шаг, который никто не делал до нас.

— Проверка систем жизнеобеспечения, — начал Королёв, и я видел, как его пальцы бегут по сенсорам. — Давление — стабильно. Температура — в норме. Резервные системы — готовы.

— Навигационная система, — продолжил Воронов. — Курс проложен. Отклонения — в пределах допуска. Варп-ускорители — в режиме ожидания.

— Биологические системы, — добавил Тигран, чуть подавшись вперёд. — Гибернационные камеры — готовы. Протоколы загрузки — проверены. Мы можем начать в любой момент.

— Планетарная инженерия, — улыбнулся Леонид Владимирович, и в его голосе послышалась та мягкая, почти шутливая нота, которая была так ему свойственна. — Мои чемоданы собраны. Я готов создавать новые миры.

Я усмехнулся и повернулся к главному пульту.

— Хорошо. Давайте проверим ещё раз. Каждый — по своим системам. Я хочу быть уверен, что мы не упустили ни одной мелочи.

Корабль загудел мягко, проверяя себя. Я смотрел на экраны, на цифры и графики, и думал о том, что через несколько дней мы ляжем спать — в самый долгий сон в истории человечества. Восемь лет. И когда мы проснёмся, всё будет иначе.

— До активации — десять минут, — сказал Королёв.

Я откинулся в кресле и закрыл глаза. Внутри меня было спокойно. Не то спокойствие, которое приходит от уверенности, а то, которое приходит от принятия. Мы сделали всё, что могли. Теперь оставалось только довериться кораблю, Вселенной и тем, кто летит рядом.

— Андрей Леонидович, — сказал Тигран, и я открыл глаза.

— Да?

— Я хочу вам сказать, — он помолчал, и я увидел, как его глаза, всегда такие живые и искрящиеся, стали серьёзными. — Спасибо, что вы есть. За то, что вы ведёте нас. За то, что мы можем быть здесь.

— Спасибо, Тигран, — ответил я. — Спасибо всем вам. За то, что вы согласились лететь.

В рубке на мгновение повисла тишина. Потом Леонид Владимирович тихо сказал:

— Мы не просто согласились. Мы хотели этого.

Я кивнул и снова посмотрел на экран.

— Активация через три минуты.

Три минуты.

Я смотрел на звёзды, которые медленно проплывали за иллюминатором. Где-то там, за этими точками, ждала Сестра. Планета, которую мы никогда не видели, но которая стала нашим домом ещё до того, как мы её нашли.

— Две минуты.

Корабль мягко завибрировал. Я слышал, как нарастает гул варп-ускорителей — глубокая, низкая нота, которая проникала в каждую клетку тела.

— Одна минута.

Я закрыл глаза. И почувствовал, как пространство вокруг нас начинает меняться. Не так, как при старте — не перегрузкой и вибрацией, а чем-то другим: растяжением, сжатием, изменением самой ткани реальности.

— Активация.

Я открыл глаза и увидел, как свет за иллюминатором начал искривляться. Звёзды вытягивались в линии, превращались в световые полосы, а потом — в сплошной поток. Корабль вошёл в варп-пространство.

Я слышал, как Тигран выдохнул рядом со мной. Как Михаил сжал подлокотники. Как Леонид Владимирович тихо, почти про себя, сказал:

— Ну вот. Мы идём.

И я чувствовал это — чувствовал, как мы движемся быстрее света, быстрее мысли, быстрее всего, что когда-либо создавало человечество. И знал, что назад пути нет.

Впереди была только тьма. И надежда.

Первые часы в варп-пространстве были странными.

Я сидел в кресле, глядя на иллюминатор, за которым бушевал не свет —