Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

как гнилые зубы. От дороги не осталось и следа. Джи выбрал направление на северо-запад, словно инстинктивно убегая от рассвета. Ли и Мастер послушно следовали за ним, не задавая вопросов.

Сухие пни тянулись и тянулись. За столько лет воспоминания о пути к бункеру выветрились и стерлись, но Джи был почти уверен, что где-то в окрестностях раньше стояли отели. Озеро Силвер, услужливо подсказала память. До катастрофы здесь был зеленый район с сосновыми лесами и водоемами – не может быть, чтобы кто-то не построил тут загородную гостиницу. Или клуб. Или дом, да хоть завалящую сторожку! Должна же человеческая жадность когда-то сыграть на руку…

Серо-черные пни не заканчивались. От однообразных полос рябило в глазах. Блеклые тени скелетов-стволов уже обозначились на земле. Воздух стал ощутимо жарче, спина под рубашкой намокла от пота.

Почва вдруг словно бы уплотнилась. Джи остановился. Ботинком разгреб обломки веток и сухие комки.

Под наносами мусора проступил растрескавшийся асфальт. А в деревьях наметился явственный просвет.

– Дороги всегда ведут к тем, кто их строил, – пробормотал сзади Мастер.

Полузасыпанная асфальтовая лента вывела к поляне – когда-то ее, видимо, очищали от деревьев, но сейчас обширное пространство было завалено сломанными сучьями. А из них, как грибы из мха, торчали остатки строений.

А вот и человеческая жадность.

– Сюда! – Джи бросился к ближайшему относительно целому домику.

Крыша здания давно провалилась, осыпалась и часть стены, но несущие конструкции еще держались. Внутри было душно, пыльно и тесно. Сохранившиеся комнаты почти наполовину завалило битым кирпичом, у оконных провалов громоздились горы нанесенной ветрами почвы. Утренний свет бил сквозь многочисленные прорехи в стенах.

– На день сойдет.

Джи наблюдал, как Ли и Младший, осторожно ступая по обломкам, забираются в самый темный угол. До вечера проблема решена. С наступлением ночи можно будет найти другое укрытие. Главное, держаться подальше от мегаполисов. Здесь, в глуши, разрушения наверняка не настолько сильны, как в крупных городах, по которым «Бог» лупил что было мочи – всем, что человечество годами создавало якобы для самозащиты, но, как выяснилось, для самоуничтожения.

Делать было нечего. Время, так быстро бежавшее в преддверии рассвета, теперь тянулось издевательски неторопливо. Стрелка на электронном циферблате Крошки еле ползла. Забившись в угол вместе с Ли и Мастером, Джи сидел на куче обломков и наблюдал, как движется по битым кирпичам солнечный луч. Внутри вместе с сытой истомой и усталостью расползлась вялая отрешенность. Не хотелось и думать, что люди, возможно, сейчас уже прочесывают мертвый лес в поисках трех укрывшихся отродий, которые обескровили выжившего. Шанс на то, что труп человека посреди трупа леса останется незамеченным, был исчезающе мал.

Солнце припекало все больше. Развалины перегревались, дышать становилось тяжело. О творящемся снаружи было противно даже помышлять – зато зарождалась зыбкая надежда, что люди тоже предпочтут отсидеться в тени, а не рыскать под палящим светилом.

Колючая жара сочилась сквозь трещины в стенах. Ярко-желтые пятна усеяли пол. Несмотря на отсутствие окон и наполовину обвалившийся угол, воздуха в доме как будто становилось все меньше. Пот градом катился по спине. Джи снял рубашку, зацепил насквозь мокрую ткань за торчащие куски штукатурки, закрывая несколько пробоин. Солнечных пятен стало меньше, но это не помогло. Не было никакого сквозняка, ни малейшего движения – воздух застыл, как желе. В нем словно не осталось ни молекулы кислорода. От спертой перегретой духоты начинало подташнивать. В висках часто-часто стучало, пересохшее горло царапало, голова казалась отлитой из чугуна.

Ли и Мастеру, видимо, тоже было нехорошо. Девушка закатала рукава футболки, а подол связала узлом под грудью. Младший стащил с себя все, кроме брюк, и сидел, привалившись к стене. Лица обоих покрылись каплями пота.

Джи бросил взгляд на Крошку. Едва полдень. До заката еще далеко. Выдержат ли они?

Где-то рядом точно есть озеро. Возможно, стоит выйти и поискать его – как знать, вдруг вода там пригодна для питья?..

Размышления прервал негромкий голос Ли. Девушка говорила так тихо, что Джи даже не сразу расслышал – казалось, она обращается к самой себе.

– Что?

– Тот мальчик. Это ведь его отца мы…

Она не закончила – будто произнесенные слова тоже были преступлением. Будто именно они делали случившееся реальным.

– Об этом стоило подумать, когда вы пили его кровь.

Вышло резко – может, из-за отвратного самочувствия. А может потому, что Ли была права.

– Извини. – Джи поморщился. – Я узнал про пацана слишком поздно.

– Ничего – все так. Нам стоило подумать.

Ровный голос девушки звучал странно. Словно из него вытравили все эмоции, как вытравляют ржавчину с металла.

– А если бы ты знал?

– Послушай… – Джи поднялся. Ноги казались ватными. Он сделал пару шагов – не для того, чтобы размяться, а, скорее, чтобы выиграть время. Ответ не находился. Мысли расползались полудохлыми тараканами. – Люди умирают. Умирают быстрее, чем мы, и когда-нибудь ты к этому привыкнешь.

Он остановился рядом с Ли. Присел, опираясь спиной на стену. Кирпич был горячим.

– Дело говорит, – вставил Мастер, слушавший с закрытыми глазами. – Уж поверь старику, я поболе тебя с людьми живу бок о бок.

– Ты сам попросил его сделать тебя отродьем! – Глаза Ли сверкнули. – А разве он спрашивал, хотела ли этого я?

Джи промолчал. Шпилька была по делу. Не раз и не два она проскальзывала в их разговорах, как невидимая нить, разделяющая, вместо того чтобы связывать. Несмотря на все слова благодарности, невзирая на внешнее спокойствие, Ли носила в себе упрек. Она не смирилась – что бы ни говорила, как бы ни делала вид. Не простила Джи, что он решил за нее, кем ей быть. И быть ли вообще.

– Такой выбор никогда не бывает добровольным, моя милая… – вздохнул Мастер. – Я умирал. Умирала и ты.

– Но у тебя этот выбор хотя бы был! – перебила девушка. Ее голос задрожал и сорвался.

– Уж лучше бы он за меня его сделал… – Ной потянулся к носу за несуществующими очками. Хмыкнул, махнув рукой. – Понимаешь, я ведь тоже решал, умру или буду убивать. Это очень трудно, милая. Очень.

– Ну уж теперь-то я знаю. – В словах Ли ехидство мешалось с отчаянием. – Жить, только если убиваешь! Несешь смерть и боль, разрушаешь чьи-то судьбы… Это чудовищно, это… – Она прерывисто всхлипнула. Зажала ладонью рот – не то стыдясь своей несдержанности, не то пытаясь справиться с тошнотой. – Мы как животные, – выговорила наконец. – Дикие звери, которые рвут плоть людей. Я и не думала… что это так… отвратительно…

Каждое слово отдавалось ударом внутри. Джи смотрел, как бьется на шее Ли голубая жилка – так