Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

Джи обернулся. Мастер, склонившись к девушке, что-то размеренно говорил. Ли слушала внимательно, но ее губы оставались плотно сжатыми. Что бы ни втолковывал Младший, ей явно это было не по душе.

Закрытая створка шлюза скалилась зубчатым краем. Когда взойдет солнце, тень от нее будет частично скрывать провал. Спрятаться в шахте можно, но лишь на несколько часов: рано или поздно косые лучи дотянутся до теневой стороны.

Джи вызвал на Крошке компас и прищурился на разноцветную стрелку. Заклинившая створка смотрит с запада на восток – значит, солнце заглянет под нее на закате. Еще небольшая отсрочка. Как сигарета перед казнью.

Спускаться обратно в ячейку – не вариант. Хорошо, если никто не сорвется по пути. Но если они и спустятся, то там и останутся: сил выбраться наверх уже не будет.

Перед глазами вспыхнул залитый кровью пол бункера, и Джи зажмурился. Нет. Он поступил верно. Возвращаться нельзя, ячейка в любой момент может рухнуть. Нужно искать укрытие здесь.

В голове зашумело. Организм уже давно требовал пищи. Люди возле костра продолжали переговариваться, многие блаженно улыбались. Джи скрипнул зубами. На виду нельзя… Стоит напасть на одного, и их, всех троих, растерзают.

От костра отделилась тень. Судя по силуэту и размашистым движениям – мужчина. Джи подобрался. Внутри будто натянулась тонкая струна – полузабытый хищнический инстинкт снова давал о себе знать.

Мужчина, то и дело спотыкаясь в темноте, отошел туда, где свет костра был еле различимым. Повернулся к людям спиной. Послышался характерный звук расстегиваемой молнии на брюках, и следом – журчание.

Джи неслышно обогнул костер по широкой дуге. Зрение «детей ночи» позволяло отчетливо различать фигуру мужчины и даже сосредоточенное выражение его лица. Еще пара шагов – и Джи оказался у него за спиной. Журчание стихло. Снова чиркнула застежка, и этот звук заглушил собой короткий хруст позвонков.

Джи аккуратно опустил обмякшее тело на землю. Голова кружилась. Сердце глухо стучало где-то в горле. Бесценная пища была совсем рядом, он почти чувствовал ее одуряющий запах.

Нет. Сначала – им…

Бесшумно, как тень, Джи скользнул обратно к костру. Многие уже спали – кошмары пережитого и утомительный подъем по шахте сделали свое дело. Пробравшись между спящими, Джи тронул за плечо задремавшую Ли. Взгляд ее черных глаз несколько секунд оставался бессмысленным, прежде чем сфокусировался на нем. Скорчившийся рядом Мастер вопросительно приподнял бровь.

«Идемте со мной», – хотел шепнуть Джи. Но не успел.

– Па-а-а-а-па! А-а-а! Где па-а-а-па-а?!

Пронзительный крик раскатился по сонному лагерю. Люди встрепенулись, протирая глаза.

– А-а-а! – продолжал вопить детский голос. – Па-а-а!..

Он умолк, сипло выдохнув, и принялся вновь.

Джи замер. Сердце пропустило удар. Проклятье! Сейчас парнишка, не найдя отца, переполошит всех. Люди пойдут искать пропавшего – и очень быстро наткнутся на труп. А догадаться, что мужик не сам сломал себе шею, будет делом секунды.

Холодная волна адреналина еще катилась по телу, а руки уже подхватывали Ли, помогая ей встать. Убраться отсюда, как можно быстрее! С такой толпой, особенно сейчас, им не справиться. Укрытие потом, все потом, сейчас главное – уйти…

– Да уймись ты! Нету твоего папки, замолкни!

Грубый мужской окрик прервал плач. Ребенок и впрямь замолчал – видимо, от неожиданности. Джи наконец разглядел пацаненка, совсем мелкого, лет шести. Тот уже набирал в грудь воздух для нового вопля, но какая-то женщина, оказавшаяся рядом, привлекла его к себе. Пацан уткнулся ей в грудь и глухо зарыдал. Грубый мужик усаживался на место, бурча себе под нос, что уже много кого нет и вовсе незачем тут орать на весь лагерь. Его вяло упрекали: мол, это ребенок. Плачущий паренек и утешающая его женщина скрылись за людскими спинами. А Джи наконец-то вздохнул.

– Уходим, – еле слышно проговорил он, едва не касаясь губами уха Ли, – потом все объясню.

Девушка послушно двинулась прочь от костра. Ее слегка пошатывало, и люди возмущенно ворчали, когда Ли задевала их, проходя мимо. Мастер плелся следом, угрюмый и взлохмаченный.

Когда лагерь остался позади и свет пламени превратился в рассеянную кисею, Джи обернулся. Толкнул ногой тело – жара не давала ему остыть, но еще немного, и кровь из живительной субстанции станет ядом

– Быстро.

Дважды повторять не пришлось. Младший припал к запястью убитого – и всего мгновением позже то же сделала Ли. В мутнеющем сумраке Джи видел, как зубы рвут кожу, вгрызаются в плоть, как брызжет на мертвую землю почти мертвая кровь. Все звуки отдалились, умолкли, и, будто в немом кино, две черные фигуры застыли над третьей. Весь мир стал черно-красным, закачался под ногами, и руки стиснулись в кулаки – долго, до боли. В ушах зашумело, запульсировала кровь – не то своя, не то чужая, затопила все вокруг. Земля ткнулась в колени, дурманяще-соленый запах ударил в ноздри – и, почти уже ничего не видя, Джи наконец тоже потянулся к убитому, дарящему жизнь своей смертью.

Глава 16

Неравноценные

Несколько жадных глотков дали сытость, но не покой. Джи то и дело оглядывался, не заметил ли кто из людей, чем тут заняты три «теневика». К счастью, измотанных обитателей бункера больше интересовал уютный огонек костра, чем то, как проводят время отродья.

Но на востоке наливалась вишневым неумолимая полоска рассвета. Нужно было уходить.

Сумрак все еще оставался достаточно густым, чтобы скрывать удаляющиеся фигуры от слабых человеческих глаз. И достаточно редким, чтобы можно было идти не спотыкаясь. Кровь придала сил – двигаться стало легко, по телу разливалась энергия. Джи казалось, что он может прошагать без устали весь день. Возможно, будь он один, так бы и сделал. Но его Младшим нужно было укрытие.

Кривая улыбка исказила рот. Его Младшим… Он звал так только Мастера и сам не мог себе этого объяснить. К Ли же всегда обращался по имени, даже в мыслях. Может быть, за все годы, что он твердил про себя ее имя, оно въелось в рассудок, как въедается в кожу угольная пыль. А возможно, просто не мог поставить себя выше, над ней, даже словом. Он хотел быть вровень, хотел быть рядом. И любая мелочь, разделяющая с Ли, оказывалась равносильна ножу в сердце.

Костер давно остался позади. Лес, когда-то скрывавший подступы к бункеру, теперь превратился в скопление мертвых стволов, торчащих из земли,