Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

Безумная какофония длилась и длилась. Казалось, ей не будет конца – но вдруг все стихло, резко, словно обрубили звук.

Бункер вздрогнул. По корпусу ячейки прошла дрожь, будто трясся в агонии старый больной зверь. Что-то коротко скрежетнуло – и куб полетел вниз.

Круговерть камней, песка и обломков взвилась в воздух. Камни ударяли в плечи, спину, затылок, били по рукам, закрывавшим Ли. Джи сжимал ее в объятиях, отгораживая хрупкую фигурку от обломков.

Бессмысленно.

Для чего, если через несколько секунд бункер врежется в землю и чудовищный удар превратит всех в кровавое месиво?

– Стопоры!

Крик Мастера долетел сквозь звон в ушах. Что-то ударило Джи по руке, резанул по глазам луч, мелькнул смазанной тенью силуэт Младшего.

Бункер содрогнулся в конвульсиях. Визг металла, шипение и скрежет слились с многоголосыми криками. Ячейка дернулась, сползла еще немного и замерла.

Пыль оседала вокруг и внутри. Во рту стоял привкус железа и бетона. Руки задеревенели и почти не чувствовались.

Джи с трудом повернул ладонь. Под пальцами в ответ шевельнулось теплое, сжало запястье.

Жива.

Остальное – неважно.

Бункер по-прежнему заливала чернота. Одуряюще пахло кровью, отовсюду сразу, невыносимо и липко. Запахи сотен разных оттенков мешались друг с другом в один невозможный комок, в единую волну, затопляющую сознание.

Джи вдруг осознал, что металлический вкус во рту – это тоже она. Кровь.

Ли завозилась, отталкивая его. Джи вздрогнул и потянулся к ней, пальцы лихорадочно пробежались по бархатистой коже.

– Я цела, – сказала девушка тихо, но с ощутимым недовольством, – а вот люди, кажется, не очень.

Джи нащупал на запястье рубленый металлический корпус наручного «помощника». Батарея старенькой Крошки села еще лет десять назад, но Мастер нашел в своих закромах похожую и подсуетился – времени на рукоделие было полно. Тогда.

Встроенный в Крошку фонарик выбросил узкий голубоватый луч. Но Джи не нужен был свет, чтобы понять: вокруг слишком много крови. Не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что глаза Ли сейчас затопляет непроглядная тьма.

Стоны и плач наконец-то пробились сквозь оглушающий звон пульса в ушах. Джи опустил руку, луч света уперся в пол. В бурую лужу, натекшую к самым ботинкам.

– Совсем голову потерял, – донеслось откуда-то сбоку.

Мастер, лохматый, в разорванном свитере, пробирался через груды обломков и тел. Угрюмо взглянул из-под бровей. Правая линза его очков треснула, на лбу расползалось грязное пятно.

– Я же тебе рассказывал про стопоры, – буркнул Младший, снимая очки. – Небось не обломилось бы самому кран дернуть, а?

Джи промолчал. Ной, несомненно, был прав, но о стопорах вспомнилось лишь сейчас. С момента первого удара по крыше бункера в голове билась единственная мысль: Ли.

– Ладно, – продолжал Мастер. Из его голоса исчезла привычная ворчливость, сменившись странной интонацией, которую Джи слышал от Младшего впервые. – Ячейка остановилась. Будем собирать камни.

Он сунул очки в карман и шагнул прочь, растворяясь во мраке. И лишь долгое мгновение спустя Джи понял, что в голосе Мастера звучало отчаяние.

– Насколько мы высоко?

Тихий вопрос Ли вернул к реальности. Тонкие пальцы тронули за плечо – будто вспыхнула яркая искра, разлившись жаром по телу. Вспыхнула и пропала, исчезнув вместе с прикосновением.

– Даже примерно не знаю. – Джи поморщился, вспоминая, как бункер летел вниз. Сколько секунд прошло? Кажется, целая вечность. – Все шлюзы открыты, створки герметизируются, только когда куб на дне шахты.

– Значит, надо выбираться и смотреть, – спокойно резюмировала Ли.

С первого взгляда стало ясно: Мастер не напрасно пал духом. Ячейка была уничтожена безвозвратно. Развороченная крыша бункера заставляла раз и навсегда забыть о восстановлении герметичности. Свет отключился – не работало даже аварийное освещение, а это означало, что обе питающие системы, основная и дублирующая, вышли из строя. Но хуже всего были трупы.

Каменные глыбы, рухнувшие на бункер из раскрытого шлюза, превратили внутренности ячейки в кровавый ад. Мало кто успел прижаться к стенам – большинство людей так и остались стоять посреди. Камни весом в десятки и сотни фунтов упали прямо на них.

От запаха крови мутило. Но Джи заставлял себя пробираться между телами – вернее, тем, что отдаленно напоминало тела.

Должно быть, нижняя несущая плита ячейки была более прочной – камни не пробили ее. А вот потолок для облегчения конструкции сделали относительно тонким – вряд ли кто-то предполагал, что на бункер сверху сбросят глыбы массой с дом. Кто-то… Мастер работал над Ковчегом в одиночку, и этот просчет целиком ложился на его плечи.

Джи сглотнул. Этот удар будет для Младшего очень тяжелым – тяжелее всех глыб, что упали на Ковчег.

Но это будет потом – потом Мастер будет бессильно выть, ломая очки в мелкую крошку. Потом будет биться в объятиях Старшего, колотя окровавленными кулаками по груди, по лицу – без разбора. Потом, обессиленный, забьется в угол, всхлипывая уже без слез. Все потом. А сейчас Ной прав: пора собирать камни.

Среди глыб виднелись люди. Бестолково тыкались вслепую, елозили руками в крови. Тут и там вспыхивали редкие зеленые росчерки химических палочек, превращавшие кровавые озера в сюрреалистические зеркала. Всхлипы, стоны и вой сливались в какофонию, раздирающую слух и сердце.

Между бесчисленных обломков в луче фонаря мелькнула белая шевелюра Торнбьерна. Джи приблизился.

Снежноволосый гигант стоял на коленях. Огромные чашеобразные ладони нежно баюкали голову Эллы – казалось, девушка просто прилегла отдохнуть. Ее лицо выглядело умиротворенным, и, если бы не разлившаяся по виску кровь, Эллу можно было бы счесть спящей.

Ли тихой тенью встала рядом. Торнбьерн не обращал на обоих никакого внимания. Его грубое лицо искажалось бессловесной мукой. Кем была Элла для него? Джи не знал. Они всегда держались вместе, как попугаи-неразлучники, но ни разу не обнялись, не поцеловались. Кто-то принял бы их за сводных брата и сестру – и, возможно, так оно и было.

Джи бросил взгляд на часы и мысленно пообещал себе спросить.

Элла вздрогнула. Вздрогнул и Торнбьерн, едва не отдернув руки. Джи наблюдал. Луч света скользил по фигуре девушки.

Элла закашлялась, перевернулась на бок, сгибаясь в мучительном спазме. На лице Торнбьерна, наполовину скрытом в тени, проступила гримаса ужаса – и вдруг оно застыло, а мгновением позже гримаса оплавилась, будто свеча, уступив место неверию, а затем тому, чего Джи ждал так долго.

Узнаванию.

– Что с ним?.. – прошептала Ли.

– Идем, – так же тихо отозвался Джи, беря девушку за руку, – с ними все будет