Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

Глава 14

Светлячки

Выживших оказалось немного. Из обитателей бункера уцелела едва пятая часть – но и многим, кто еще был жив, уже вряд ли что-то могло помочь.

От стонов, криков и запаха крови внутри все переворачивалось. Джи сам не заметил, как оказался в углу – там, куда почти не долетели камни и где плотный удушающий запах становился чуть-чуть, хоть на самую капельку, слабее.

Сжимая руками виски, Джи опустился на пол. Бункер по-прежнему заливала темнота, кое-где прорезаемая вялым мерцанием химических палочек и фонарей. Но он уже видел достаточно – эту картину не мог стереть самый кромешный мрак.

Даже работающая система утилизации не справилась бы с таким количеством трупов. А теперь…

Бесконечные тягучие вопли резали слух и еще больше – сердце. Джи заткнул уши, зажмурился – внутри пульсировала багровая пустота. Пульс колотился в висках, отдавался в горле, в сжатых до боли челюстях. Пустота то расширялась так, что перехватывало дыхание, выжимала из легких весь воздух, то схлопывалась, стискивая сердце в ладонях, холодных, как космос. Ремешок наручного «помощника» впивался в запястье – Джи сорвал его, отшвыривая прочь, и металлический звон вдруг разбил пустоту, она разлетелась с треском, выплескивая наружу то, что все это время таилось внутри. Едкая желчь затопила горло, и Джи едва успел повернуть голову в сторону.

Рвотные спазмы еще долго сотрясали тело, пока в желудке, и без того пустом, не осталось ни капли. Кое-как утерев рот рукой, Джи поднялся с колен. Нашарил на полу плетеный металлический ремешок – Крошка не улетела далеко, уткнувшись в каменный обломок. Рассеянный свет фонаря выхватил бурые разводы. Снова захотелось зажмуриться, но Джи упрямо раскрыл глаза шире.

Все эти люди погибли зря. Дело жизни Мастера угроблено зря. Все зря, если он не возьмет себя в руки.

Камни, стекло и пластик трещали под ногами, хрупко ломались осколки, придавленные подошвой ботинка. Джи шел сквозь алый дым и багровый воздух, в уши рвались стоны, рвалась сама ткань бытия, словно камни пробили ее вместе с крышей.

Ли сидела, скорчившись, у груды мятого тряпья. Ее худенькое тело дернулось, когда Джи осторожно положил руки ей на плечи.

– Надо уходить, – мягко произнес он.

В глазах Ли клубилась ночь. Ее лицо побледнело, черты заострились. Она пошатнулась, вставая, Джи подставил ладонь – на него пахнуло холодной сухостью застывшей крови. Девушка молча кивнула. Несколько секунд она была совсем близко – он чувствовал ее запах, мелкую дрожь напряженных мускулов, видел багровые отметины на искусанных губах и блестящую меж ними кромку заостренных резцов…

Ли отстранилась. Вздохнула, держась на ногах уже тверже. В глазах мелькнул немой вопрос.

Неизменный «Сфинкс» привычно лег в ладонь. Патрон с сухим щелчком скользнул в патронник, блестящий ствол выплюнул пулю, и звон ее удара в развороченный потолок раскатился по бункеру.

Звуки стихли, словно их срезало. Огромную ячейку заполнила тишина.

– Значит, так. – Собственный голос в этой тишине казался оглушающим – куда больше, чем выстрел, куда сильнее, чем пульсирующий шум в ушах. – Вы просились наружу – дверь открыта.

Ствол «Сфинкса» указал на зияющее отверстие в стальных плитах.

– Хотели выйти? – Джи усмехнулся уголком рта. – Выходите.

Тишина зашевелилась. Люди, будто только сейчас осознавшие возможность покинуть бункер, задвигались, вновь оживая. Отчетливо прозвучал чей-то стон.

– А как же они?.. – выкрикнул кто-то. – Мы оставим их? Оставим здесь?..

– Тут наши дети! Они не…

– Вы не можете!

– Нет, это вы не можете. – Носок ботинка уперся в каменный обломок. – Кто способен подняться – вперед.

Пальцы ухватились за край стального листа. Джи подтянулся, выбираясь на крышу. Подал ладонь Ли – девушка была легкой как перышко.

В глазах подошедшего Мастера плескалось море. Он помедлил, ступая на импровизированную лестницу. Снял надтреснутые очки, зажмурился, потер переносицу. Тряхнул головой и, не оборачиваясь больше, протянул Джи сухую морщинистую ладонь.

Очки стукнули о пол, с легким звоном разбилось стекло, и измазанная в крови подошва башмака оставила на камне багровый отпечаток.

– До верха сможете добраться?

Свет наручного «помощника» плясал по фигурам Мастера и Ли. Черные сгорбленные силуэты в черной пустоте.

– Доберемся, – за обоих ответила девушка.

В ее руке с хрустом зажглась химическая палочка. Гнилушковый отблеск рассеял мрак, выхватив зубчатые рельсы на стенах шахты.

– Верхний шлюз должен быть открыт, – донесся глухой голос Младшего. – Открыт или сломан. Как-то же эта каменная дрянь сюда попала.

Джи кивнул, не глядя Ною в лицо. Шахта разгерметизирована: шлюзовые створки частично или полностью удалось сдвинуть. Темнота могла объясняться поздним временем – часы показывали полночь. Или чем-то еще, о чем думать пока не хотелось.

Не проронив больше ни слова, Мастер направился по крыше бункера к стене. Помятый металл глухо рокотал под его ботинками. Ли подсвечивала ему тощей пластиковой гнилушкой.

Джи смотрел им вслед. Добравшись до стальной фермы захвата, Младший дюйм за дюймом двинулся по ней к стенке шахты. Маленькая фигурка над пропастью. Одно неверное движение – и вниз, в непроглядную черную пустоту…

Ладони Ноя легли на металлические выступы рельсов. Сгорбленный силуэт пополз вверх, словно муравей, цепляясь за зубцы на отвесной стене. Ли, зажав химическую палочку во рту, следовала за ним. Блеклый огонек удалялся, терялся в вышине, пока не превратился в точку. И только тогда Джи перевел взгляд в пролом.

Люди в ячейке все еще колебались. Внизу колыхалось море одинаковых лиц – растерянных, злобных, напуганных. Стоны и вопли мешались с проклятиями и мольбами.

Джи наклонился к разлому. Груда камней, по которой он взобрался на крышу, лежала нетронутой – толпа обтекала ее, как вода. Он опустился на колени и протянул руку в дыру, другой ладонью упираясь в металл с ее края. Взгляд шарил по лицам. Неужели никто?..

Неужели люди так легко отказываются от своих стремлений, едва на их пути появляется малейшая трудность? Кажется, за все минувшие века он так и не привык к этой загадочной природе человека, переменчивой и непостоянной, будто погода в ветреный день. И вряд ли привыкнет – особенно теперь, когда людей осталось так мало. Впрочем, есть в их непредсказуемости и кое-что стабильное. Сейчас они делают то же, что и всегда: вставляют палки в колеса собственной жизни.

– Пустите! Я! Я выхожу!.. Дайте!..

Заскрипели камни под чьими-то подошвами. Парень, совсем еще юный. Волосы неровно острижены, на чумазом лице – смесь отчаяния, решительности и ужаса.

– Хватайся.

Парень вздохнул. Зачем-то обернулся, словно ища у кого-то поддержки. Секунду колебался, глядя на протянутую навстречу