Диверсант. Том 2 - Дмитрий Лим

Вскоре Шрайбер отвёл глаза.

— Ты глупый русский, если думаешь, что можешь остановить нашу армию, — сказал он. — Но раз тебе так хочется верить в «лучшее», то знай: лейтенант Юргенс не полезет в топь. Он пойдёт по краю, и накроет вас, как только обнаружит.

— Не глупый, — ответил я. — Где точка сбора? Откуда твой лейтенант начнёт поиск?

— Высота сто двенадцать. Там, где мелиоративный канал пересекает опушку.

— Сколько поисковых групп? Кто в составе?

— Пока одна. Штурмовая. Двадцать человек. Два пулемёта. И, — он чуть усмехнулся, — проводник, который обещал показать гать, чтобы взять вас в клещи. То, что ты убил этого, — он нахмурился, — ничего не решит. У нас есть другие проводники.

Внутри у меня похолодело. Ещё один? Кто-то ещё знает гать?

— Другие? — я не дал голосу дрогнуть. — Кто?

— Русский, — он снова улыбнулся, уже злее. — Не последний в этих краях.

Врёт или тянет время? По его лицу было не понять. Но сбрасывать со счетов такое я не мог: если у Юргенса и вправду есть второй местный, то все мои мысли летят к чёрту.

— Карта? — я сузил глаза. — У них есть карта?

— Да. Лейтенант Юргенс раздобыл карту мелиорации тридцатых годов. На ней все сухие места и старые гати. Ваш человек кое-что уточнил.

— Но без проводника карта — просто бумага. Болото меняется. Гати гниют.

— Именно поэтому проводник им и нужен, — согласился он. — И он у них есть.

— Это всё?

— Достаточно, чтобы вы поняли: у вас нет шансов, — Шрайбер выпрямился, глядя на меня с холодным высокомерием. — Сдайтесь, пока не поздно. Юргенс не убивает тех, кто не сопротивляется. А я ему нужен — он с радостью обменяет меня на ваши жизни.

— Спасибо, что не стал играть в героя, — я поднялся, пропустив его совет мимо ушей. — А верить в непогрешимость немецкой машины — это твоё право.

Я открыл дверь и окликнул я Сидорова:

— Гена, отправь немца обратно в яму.

Сидоров вздёрнул Шрайбера за локоть и повёл к выходу. Тот не упирался — шёл спокойно. Уже в дверях он на миг обернулся, но я не дал ему поймать мой взгляд.

Голова была ясная, как после удара об лёд. Теперь у меня была конкретика: место, карта. И одна поганая неизвестность. Кто второй проводник и сколько ещё таких предателей будет?

* * *

Светало. Медлить было нельзя. Каждый час теперь мог стоить нам жизни.

— Зыков! — окликнул я старшину. — Гену, Ганну, Фрола, Архипа — ко мне. Живо.

Совет собрался через пять минут. Я без предисловий выложил всё, что вытянул из Вани и Шрайбера. И услышанное многим не понравилось.

— Двадцать человек, — Фрол сплюнул. — Да они нас задавят, если попрут в нашу сторону! Отсиживаться нам надо…

— Не попрут, если не дадим им развернуться, — отрезал я. — Ждать удара здесь — самоубийство. Сидеть в обороне на гати — тоже. Скосят из пулемётов с гривы, на болото даже не полезут. Или миномётом накроют. Разведку мы снимем, на ловушки Фрола часть их напорется, но проблему эту не решит.

— Уйти глубже? — спросил Сидоров, но уже без прежней уверенности.

— С Верой, младенцем, пленными и людьми в Новиках? Утопим в трясине. Спрятаться? У них карта мелиорации и проводник. Держать только гать? Они нас просто обойдут по сухой гриве и расстреляют сверху. Значит, вариантов остаётся мало.

— Командир, — подал голос Сидоров. — Так что делать-то будем?

— Решение у нас одно: бить первыми. Там, где они считают себя в безопасности и где нас не ждут.

— По их сбору? — уточнил Зыков. — По Высоте?

— По ней, — подхватил я. — Пока они собираются у канала и думают, что охотники здесь они. Мы ударим по ним малой группой подготовив ловушку.

— Почему просто не уйти? — спросила Ганна. — Мы ведь и раньше…

— Немцы не дураки, они уже опрашивают местных. Стёпка перед смертью не врал: про топь и дым он им доложил, гать вести подрядился. А если доберутся до Новиков — им и списка не понадобится: женщина с младенцем, дети с хутора, старики без скота, люди без вещей, те, кого раньше в Новиках не видели, — всё само на них укажет. Один испуганный язык, и у Юргенса будут и приметы, и имена. Уйдём мы, а потом немцы пройдут по Новикам и тех, кого ты, — я посмотрел прямо на неё, — своими руками увела в безопасное место, поставят к стенке. Увести туда людей и не тронуть Юргенса — значит привести их прямо под пулю.

— А если тронуть? — тихо спросил Зыков.

— Разнесём ему сбор на Высоте — прочёсывать опушку станет некому. Ни гати, ни грив, ни Новиков. Пока он соберёт новую группу и дождётся приказов, мы уже уйдём. Вот тогда список — просто бумага.

Ганна сжала губы и промолчала. Она не согласилась вслух. Просто поняла, что спорить тут уже не с чем.

— Нас слишком мало для двадцати человек, — Зыков скрестил руки на груди. — Одно дело — двух браконьеров по кустам ловить. Другое — боевую группу вырезать.

— Потому и говорю: диверсия, — я повернулся к Фролу. — У тебя же много взрывчатки?

Тот молча кивнул.

— Вот её и возьмём. План в общих чертах есть, осталось на месте всё организовать. Фрол здесь всё знает — и Кукуевку, и подходы к опушке, он и поведёт нас к Высоте. А ты, — я снова обратился к Ганне, — уводишь наших. Вера с младенцем, Даша, Чук, Петька — в Новики. Тропой Чука. Если через два дня мы не вернёмся…

— Я поняла, — она перебила меня. — Увожу всех в Новики.

— И Шрайбера с собой, — я усмехнулся. — Живой он ещё сгодится: обменяете на свои жизни, если у нас не выйдет.

Совет начал расходиться. Люди поднимались, разбирали оружие, тихо переговаривались — у каждого теперь была своя задача. А я задержался, смотря в одну точку, прокручивая в голове план…

— Стас, — окликнул Зыков от кострища. — Ты идёшь?

— Иду, — сказал я и поднялся. Права на ошибку у нас нет…

Глава 12

Ночью жар вернулся. Я лежал на топчане, смотрел в потолочную балку и пытался считать удары пульса.

Сердце частило, гулко и часто, — не сосчитать. Я сбивался на втором десятке и начинал заново, пока не бросил это бессмысленное занятие. Сонливость испарилась, и я повернулся, посмотрел на своих. Рядом, на полу, похрапывал Архип. Чук спал, свернувшись калачиком прямо за ним. Я присмотрелся к парнишке, а у того из-под тряпья торчала щиколотка. Казалось бы, ну что такого? А вот в