Инсайдер - Виталий Богданов

переставляли коробки по одной. На четвёртой из боковой стенки торчал гвоздь. Он полоснул мне ладонь, когда коробка пошла вниз. Я отдёрнул руку, но Славка уже держал только один край.

— Потом посмотришь.

Я снова взялся. Кровь размазалась по серому картону и осталась возле польской надписи.

За углом склада хлопнула дверь.

— Где возвраты? — крикнула женщина.

Мужчина в сером плаще ответил издалека:

— Сейчас кладовщик откроет!

Последнюю коробку поставили под навес. Грузчик накрыл их другим брезентом и сверху бросил две пустые рамы. С дороги получился штабель тары.

Славка вытер руки о телогрейку грузчика, тот отдёрнул полу.

— Своей нет?

— Моя в машине.

Женщина прошла к третьему складу. Мужчина в сером плаще повёл её к дальней двери. Изнутри уже выкатывали другую тележку — на ней стояли восемь старых коробок, перевязанных шпагатом. Прежнюю маркировку заклеили бумажными ярлыками; на верхнем стоял штамп магазина на Ленинском.

Я прижал ладонь носовым платком.

— Это что сейчас было?

Славка посмотрел на кровь.

— Знакомство.

— С кем?

— С бумагами.

Он пошёл к своей машине. Я остался возле навеса.

Минут через двадцать женщина в меховой шапке вышла из весовой. Мужчина в сером плаще нёс её папку. У ворот она забрала папку, села в ЗИЛ и уехала. Створки закрылись.

Мужчина подождал, пока шум двигателя стихнет, затем подошёл ко мне.

— Руку покажите.

— Ничего.

— Тогда не пачкайте коробки.

Он откинул край платка, посмотрел на порез и кивнул грузчику. Тот принёс жестяную аптечку. Йод щипал сильнее самого гвоздя. Мужчина держал мою руку за запястье, пока грузчик затягивал бинт.

— Андрей Громов, — сказал я.

— Я не спрашивал фамилию.

— Славка сказал, вы решаете по восьми коробкам.

— Славка много говорит, когда не хочет утром второй раз грузить.

Он отпустил мою руку.

— Юрий Семёнович?

— Допустим.

— Постоянный покупатель отказался.

— Значит, не постоянный.

— Я возьму все восемь, если внутри есть товар.

Юрий Семёнович посмотрел на навес.

— Внутри товар. Вопрос — какой.

— Поэтому откроем две коробки.

— Одну.

— После того, как вы только что спрятали восемь от сверки?

Грузчик перестал закрывать аптечку. Юрий Семёнович повернул голову к нему.

— Пётр, тележку в ремонт. Иди.

Грузчик взял аптечку и ушёл. Юрий Семёнович дождался, пока дверь склада закроется.

— Вы приехали покупать или задавать вопросы?

— Покупать товар, который смогу продать.

— Тогда вопросов уже много.

Он направился к весовой. Я пошёл следом.

В конторке стоял стакан с остывшим чаем, лежали две накладные, акт возврата и связка ключей. На акте было напечатано название магазина на Ленинском. Внизу перечислялись повреждение тары, пересортица и недовложение. Возле количества стояло: сто девяносто две единицы.

Восемь коробок по двадцать четыре.

Юрий Семёнович перевернул акт текстом вниз.

— Шестьсот двадцать рублей. Все восемь. По коробкам не выбираете, возврата после ворот нет.

— В государственной цене сколько?

— Вы её в государственном магазине покупаете?

— Я хочу понять запас на брак.

— Запас будете считать сами.

— Кто закроет сто девяносто две единицы?

Он посмотрел на меня без раздражения, но дольше, чем раньше.

— Вот это уже точно не ваш вопрос.

— Пока коробки ваши, не мой. Если заберу, станет моим.

Юрий Семёнович подвинул к себе связку ключей.

— Ромка тоже начал с этого. Потом захотел открыть все коробки и взять пять. Мне пять не нужны. Мне нужно, чтобы к без десяти семь под навесом было пусто.

— Почему именно утром?

— Потому что в семь приходит другая смена. А в семь пятнадцать машина на районную базу.

— Если я не заберу?

— Отправим по документам.

Он сказал это спокойно. Я посмотрел на перевёрнутый акт. После того, что произошло во дворе, «по документам» могло означать несколько разных вещей.

— Проверка утром.

— В шесть двадцать. Один человек с вами. Откроете одну коробку, которую сами выберете. Десять минут. Не нравится — уходите.

— Две из разных рядов.

— Одну.

— Тогда цена шестьсот.

— Шестьсот двадцати.

— Я забираю весь риск.

— Вы забираете польскую косметику дешевле магазинной цены. Риск прилагается.

За окном Славка заводил машину. Двигатель схватил не сразу.

— Пятьдесят сейчас, — сказал Юрий Семёнович. — Остальное утром. Не придёте — задаток останется. Придёте без всей суммы — тоже. Машина и люди ваши.

Я достал деньги. После задатка в пятьдесят рублей у меня оставалось триста двадцать семь рублей пятьдесят копеек. Славке требовалось ещё шесть за дорогу.

— Квиток, — сказал я.

Юрий Семёнович поднял брови.

— На задаток.

— Вы ещё расписку у нотариуса попросите.

— Тогда деньги останутся у меня.

Я начал складывать купюры обратно.

Он достал отрывной блокнот и копирку. На двух листках написал номер возвратной партии, сумму и время. Фамилию не спросил. Один лист подписал и протянул мне, второй положил под стакан.

— Шесть двадцать. Опоздаете — ворота не откроют.

Во дворе Славка ждал в кабине. Я отдал ему шесть рублей. Он посмотрел на бинт.

— Договорился?

— На утро.

— Значит, Коле ещё пятёрку спишешь.

— После того как вывезу.

— Он так не говорил.

— Теперь будет.

Славка хмыкнул и завёл машину. До остановки он довёз меня молча. Перед тем как я вышел, сказал:

— Ромка не просто так отказался. Он товар знает.

Он захлопнул дверцу и уехал.

На остановке я развернул квиток. Пятьдесят рублей. Шесть двадцать. Номер партии. Бинт на ладони уже проступил розовым возле большого пальца.

Через дорогу закрывался хлебный магазин. Продавщица выставила за дверь пустые лотки, пересчитала их и занесла один обратно. Всё сходилось до последнего ящика.

У меня не сходилось ничего.

После задатка и дороги в кармане оставался триста двадцать один рубль пятьдесят копеек. Утром предстояло доплатить ещё пятьсот семьдесят, значит, найти нужно было двести сорок восемь рублей пятьдесят копеек — и ещё шестнадцать на машину. Колин долг пока уменьшился только на пять; вторую пятёрку он получит, когда коробки окажутся за воротами. Машины не было.

На углу, возле уже закрытого овощного магазина, висела телефонная будка. Стекло было треснуто от верхней рамы почти до середины, на металлической полке лежал оборванный шнурок от хозяйственной сумки. Женщина в сером пальто держала трубку плечом и прижимала к боку авоську с капустой.

— Я тебе ещё раз объясняю: ключ у соседки. У Анны Степановны. Нет,