Архитектор света. Том 1 - Евгений Николаев

Очень быстро выяснилось, что последние занимают больше всего места. Я даже усмехнулся, ведь это инженерная классика! Вот только… через неделю коробок станет больше, а искать в какой, что лежит каждый раз сильно не хотелось, нужна маркировка.

Коробка с надписью «разобраться потом» всегда оказывается самой большой. Туда отправились все кристаллы не тех форм, что я просил, либо не той структуры, мне даже попался кроваво-алый кристалл, таких я во время своей работы в шахте не наблюдал. Работа неожиданно затянула и я перестал замечать время. Руки сами перебирали кристаллы. глаза мгновенно находили знакомую форму.

Иногда попадались почти идеальные экземпляры. я сразу откладывал их отдельно.

Нет, не отдельно. Особо отдельно! Сразу на стол, это был резерв. Лучшие из лучших. Из них получится либо демонстрационный образец, либо устройство, которое нельзя испортить браком материала.

Постепенно на полу начали вырастать аккуратные кучки, потом кучки превратились в ровные ряды.

Потом появились деревянные ящики, но их очень быстро стало не хватать.

Прошло несколько часов, когда я поднялся, ещё раз оглядел комнату и неожиданно рассмеялся. Кровать почти исчезла за мешками, до окна приходилось протискиваться боком. Стол оказался завален кристаллами, углём, обломками и деревянными дощечками с пометками. Кто-нибудь другой назвал бы это беспорядком, я же видел перед собой мастерскую. Пускай пока маленькую и очень тесную. Вот только когда попытался открыть шкаф, его дверца уперлась в мешки, так и не позволив мне это сделать.

Пускай пока ещё смешную по своим масштабам, но именно с таких комнат когда-то начинались фабрики, заводы и целые отрасли.

Я осторожно коснулся ладонью ближайшего мешка.

— Ну что… — тихо сказал я самому себе. — Похоже, работы у нас теперь действительно много.

И почему-то именно в этот момент впервые почувствовал не радость от полученных ресурсов, а ответственность за них. Теперь каждый лежащий здесь кристалл был не просто камнем. Он был чьим-то будущим фонарём, чьей-то освещённой мастерской, чьей-то безопасной дорогой домой после заката. И именно это заставило меня снова закатать рукава и продолжить сортировку.

Я подошёл к окну.

На улице уже темнело. Масляные фонари уже испускали свой свет и копоть. Первый, второй, третий, а потом темнота… Откуда то вновь раздался смех ночных гиен. Огромные провалы между редкими островками света. Днём это осознаешь, но не понимаешь, на сколько эти провалы огромные и на сколько все плохо. Ночью же становилось очевидно, насколько город привык экономить даже на собственной безопасности. Я посмотрел на аккуратно разложенные по комнате кристаллы. Ещё утром мне казалось, что их невероятно много. Теперь я понимал обратное. Их было слишком мало. Потому что впервые я перестал считать их штуками. И начал считать улицами. Я закрыл окно и ещё раз обвёл взглядом комнату. Сегодня она перестала быть просто комнатой. Она стала первым складом будущего производства. А завтра я займусь тем, что буду решать, какие фонари заменить на новые в первую очередь.

Вечерний эксперимент N 5.

Из личных записей.

Снова что-то пошло не так. Кажется, что опять просто не мой день. В этот раз я даже не понял, что произошло, но внутренний источник оказался пуст после первой попытки, а никакой магии я так и не увидел.

Глава 14

Утром меня разбудил вовсе не шум за стеной, а запах. Я открыл глаза и несколько секунд просто лежал, пытаясь понять, что именно чувствую.

Не дым и не влажное дерево, хотя ночью точно тарабанил дождь.

Это был запах свежего хлеба. Настоящего. Такой запах невозможно было перепутать ни с чем. Он медленно проникал под дверь, смешиваясь с ароматом горячего теста, поджаренной корочки и густой каши, которую уже начинали готовить внизу. Каша была каждое утро, вечером же доедали остатки, а вот хлеб появлялся намного реже.

Быстро одевшись, я прислушался. К своему удивлению обнаружил, что на этаже было поразительно тихо, видимо все, кто еще остался в доме спустились в общий зал. Раньше я редко присоединялся, будучи должником совсем не имея монет, сейчас же мог себе позволить поесть со всеми.

Поздними вечерами это место часто принадлежало шумным разговорам, кружкам, смеху и картам, утром в большинстве случаев всё выглядело совершенно иначе.

За длинными деревянными столами уже сидели постояльцы. Почти никто не разговаривал. Люди подходили к большой чугунной кастрюле, стоявшей возле печи, клали на стойку несколько бронзовых монет, после чего Прохор сам наполнял деревянную миску густой кашей, отрезал ломоть свежего хлеба и возвращался к своим делам. Постоялец же со своим завтраком проходил на свободное место за одним из столов, а закончив, так же молча погружал пустую посуду в большое деревянное корыто с водой у стены.

Никакой прислуги и суеты. Каждый прекрасно знал, что ему делать, поэтому зал жил размеренно и удивительно спокойно. Бодрости, правда, среди присутствующих так же совершенно не ощущалось.

У одной стены двое мужчин проверяли кожаные ремни и крепления на своих инструментах. Чуть дальше кто-то откровенно зевал, прикрывая рот рукой и шатаясь на стуле, норовя упасть лицом в тарелку. За соседним столом несколько человек негромко обсуждали предстоящую смену, время от времени поглядывая в окно, словно старались угадать, сколько ещё осталось до начала работы.

Я тоже подошел к Прохору, тот поприветствовал меня и насыпал мне кашу, положил рядом ещё тёплый хлеб, монеты не попросил — ещё бы, расплатившись лампочкой за аренду я очень сильно переплатил.

Я устроился у самого окна, за самым краем длинного стола, откуда хорошо просматривался почти весь зал. Посмотрев в окно на серую слякоть и грязь… Повернулся к жильцам.

Еще было слишком рано и есть не хотелось.

Только сейчас я начал понимать, насколько особенным местом оказался этот постоялый двор. Здесь жили шахтеры, некоторые ремесленники, а иногда даже появлялись торговцы. Большинство людей жили здесь постоянно. Утром все эти люди ненадолго сходились за одними и теми же столами, после чего снова расходились каждый по своим делам.

За соседним столом кто-то тяжело вздохнул и до меня донеслось обрывки разговора.

— Говорят, сегодня снова штрек расширять будут.

Я машинально поднял голову.

Штрек…

Несколько месяцев назад это слово для меня ничего не значило. Теперь же перед глазами сразу возникал длинный тёмный проход, уходящий куда-то в глубину горы, где запах сырости смешивался с каменной пылью, а воздух становился настолько тяжёлым, что уже через несколько часов работы начинало казаться, будто сам дышишь песком.

Никогда бы не подумал, что успею настолько быстро привыкнуть