Архитектор света. Том 1 - Евгений Николаев

к этой шахтёрской терминологии. Мужчина, который сидел напротив, покачал головой из-за чего его борода заколыхалась. На вид ему было лет пятьдесят. Лицо у него было грубое, обветренное, с густой седеющей бородой, а правая рука сразу привлекла внимание. Вернее, его кисть, на которой не хватало двух пальцев.

— Лишь бы крепь вовремя поставили.

Судя по всему сил и желания продолжать диалог у обоих было мало, на этом разговор закончился. Я же машинально задержал взгляд на руке мужчины и он заметил это почти сразу, усмехнувшись обратился ко мне.

— Не ищи. Не отрастут.

Я слегка смутился.

— Простите…

Он только махнул рукой.

— Да чего уж.

Он совершенно спокойно взял ложку оставшимися пальцами, словно ничего необычного в этом не было.

— Давно?

— Лет… — он задумался. — Да уже и не вспомню. Давно.

Он зачерпнул кашу.

— Порода пошла неожиданно. Не успел убрать руку.

Сказал так спокойно, будто рассказывал о вчерашнем дожде. Я невольно вспомнил собственные смены.

— Повезло ещё, — продолжил мужчина. — У соседа моего тогда всю кисть прижало.

Он пожал плечами.

— Жив остался, и ладно.

На этом разговор закончился.

Он спокойно продолжил есть.

Будто история с потерянными пальцами не заслуживала большего внимания.

Я опустил взгляд в свою тарелку.

Наверное, именно так и выглядит привычка к опасности.

Когда страшные вещи перестают быть страшными.

Я медленно опустил взгляд в тарелку. Перед глазами неожиданно всплыло лицо того самого рабочего, которого завалило породой еще в первый месяц моей работы. Я ведь даже имени его не знал. Помнил только короткий крик, потом глухой удар, пыль, бегущих людей и тяжёлое молчание, наступившее после того, как всем стало понятно, что вытаскивать уже некого.

Потом вспомнился ещё один человек. Он просто исчез. Тогда говорили, что он просто не вернулся со смены. Кто-то предполагал, что его утащили твари, другие считали, будто он решил сбежать.

Вот только куда бежать-то?

Город окружен водой, лесом и горами. Лес не проходим в одиночку, полон монстров, говорят, что там опасно даже днем. В горы можно пробраться только через верхний квартал или лес, но какой в этом смысл, если горная цепь простирается на многие километры?

Море и вовсе казалось бескрайним, а хорошего корабля тут не имел даже барон. Связь с другим берегом была только через торговцев, которые приплывать в порт.

Так и куда он мог податься? Где искать лучшую жизнь? Искать этого бедолагу никто особенно не стал. Все в шахте продолжали работать, словно ничего и не произошло.

Наверное, иначе здесь просто нельзя, так было проще психологически, да и когда опасность становится частью профессии, к ней привыкают быстрее, чем хотелось бы.

Я посмотрел на сидевших вокруг людей уже совсем иначе. Кто-то через час снова спустится под землю и вечером обязательно вернётся, а кто-то, возможно, нет.

И никто заранее не знает, кто именно. Как же странно… Совсем недавно я был одним из них. Так же сидел за этим столом, торопливо доедал завтрак и думал только о том, чтобы закончить смену без очередной царапины или ушиба.

Теперь же после моей последней смены прошло всего несколько дней, а казалось, будто целая жизнь.

Я отломил кусок хлеба и медленно посмотрел в окно, город просыпался.

Просыпался так же спокойно и размеренно, как этот постоялый двор, совершенно не подозревая, что где-то глубоко под его улицами уже через несколько часов снова будут работать люди, благодаря которым он продолжит жить.

Каша оказалась неожиданно густой. Настолько, что деревянная ложка не сразу хотела погружаться в неё. Неужели Прохор решил расщедриться? Раньше она всегда была очень сильно разбавлена, больше напоминая воду. Рядом лежал ещё тёплый ломоть хлеба, от которого поднимался едва заметный пар.

За соседним столом вдруг послышался молодой голос.

— Новый штрек…Нас опять в дальний штрек отправляют!

— И что? — лениво спросил кто-то.

— Да там крепь старая. Всё трещит.

— Пока только трещит — работай.

Молодой недовольно фыркнул.

— Легко вам говорить.

С другого конца стола негромко рассмеялся седой шахтёр.

— Конечно легко.

— Почему?

— Потому что сорок лет назад крепи там вообще не было. Сами же и делали.

Несколько человек подняли головы.

Кто-то улыбнулся заранее. Похоже, эти истории были близки всем. Седой шахтёр отломил кусок хлеба.

— Когда я только пришёл в шахту, факелов почти не было. Если масло заканчивалось, дальше работали почти в темноте. Воду из забоя ведром вычерпывали, а породу наверх таскали вручную.

Молодой недоверчиво покачал головой.

— Да быть такого не может.

— Конечно не может.

Старик усмехнулся.

— Потому что половина тех, кто тогда работал, до сегодняшнего дня не дожила.

За столом стало заметно тише. Он же спокойно доел хлеб и добавил уже совсем другим голосом:

— А ты жалуешься на новый штрек.

Молодой ничего не ответил, только опустил взгляд в миску.

В этот момент к стойке подошёл худощавый мужчина. Долго мялся, будто собираясь с мыслями, но потом всё-таки негромко произнёс:

— Прохор Игнатьевич…

Тот поднял голову.

— Чего?

— Запишите сегодня…

Прохор тяжело вздохнул.

— Опять?

— В конце недели рассчитаюсь.

— Ты и прошлый месяц все время так говорил.

— Так ведь рассчитался.

Старик что-то недовольно проворчал себе под нос, однако всё равно зачерпнул полную миску каши, положил рядом хлеб и подтолкнул их к мужчине.

— Последний раз.

— Спасибо.

— Не благодари. Лучше вернуть долг потом не забудь.

Тот только кивнул и ушёл искать свободное место. Я проводил его взглядом, Прохор заметил это.

Постепенно зал пустел. Кто-то первым доедал кашу, кто-то допивал воду. Деревянные миски одна за другой отправлялись в большое корыто возле стены.

Люди поднимались почти одновременно, брали свои инструменты, которые оставили у входа облокотив на стену и без лишних слов выходили на улицу. Через несколько минут в помещении стало заметно просторнее.

Я ещё сидел за столом, медленно доедая кашу.

Только сейчас я вдруг понял одну странную вещь. За всё это время никто ни разу не заговорил о том, что хочет стать богаче. Никто не мечтал купить дом и не спорил о власти.

Все разговоры крутились вокруг одного и того же, какая сегодня смена. Где осыпалась порода, кого отправят в дальний штрек, хватит ли масла, да успеют ли укрепить свод. Словно весь их мир заканчивался там, где начинался забой.

Я медленно посмотрел в окно. Именно ради этих людей я собирался менять город. Не ради барона или монет. Даже не ради собственных амбиций, в это я наигрался на Земле. Если однажды вечером человек сможет спокойно вернуться домой по хорошо освещённой улице, а утром снова прийти сюда живым и невредимым,