Старатель. Книга 2 - Алексей Анатольевич Рудаков

– Ну так, – пожимаю плечами: – А разница-то в чём? Мясо – вот. Панцирь – вот, – тычу пальцем в добычу: – Ты мне бы со шлемом, из этого, – щёлкаю по хитину: – Помог бы, а? В обмен на мясо?

– Отчего не помочь, – взвешивая на руке мясо, кивает Ампер: – Хорошему человеку…

– И честному, – перебиваю его я, вызывая полный недоумения взгляд.

– Честному, ага, – киваю ему: – Я ведь честный? И Петро ваш, он тоже честным оказался, правда не сразу, но ведь смог!

– Петро? Честным?! – Фыркает он в ответ, но немедленно смолкнув, окидывает взглядом солидную горку мяса: – Хм… Ты его что – прибил? Что б он, да чужаку незнакомому, и столько отвалил?

– Я?! Прибил?! Этого милого и кристально честного человека?! Фу, Ампер! Ну как ты мог так подумать?! Тем более – обо мне?!

– Эээ… Ну…

– Я просто поговорил с ним, – спешу ему на помощь, помогая выбраться из ступора:

– Мы просто поговорили, и он всё осознал.

– Петро?

– Ага.

– Осознал?

– Точно!

– Ну знаешь… В жизни не поверю, чтобы он и, – Ампер замолкает, когда мой палец упирается в мясо.

– Хм… Но против фактов не попрёшь. Мясо – вот оно. Ладно, – сложив мясо на пластины брони, Ампер, подхватил его и кивнув мне – мол – пошли, двинулся к длинному зданию, в котором, как я уже знал, расположился склад и оружейник.

– За мясо, – замедлив шаг, продолжил он: – Я тебе десятку заплачу.

– Идёт, – соглашаюсь не торгуясь – эта сумма с лихвой отобьёт закупку новых гранат взамен расстрелянных.

– А вот с каской сложнее будет. Она не только из крабового панциря состоит. Тут ещё и биоматериал с кислотных пауков нужен и куски панциря огненных. Фух, – войдя в здание, он, с облегчением, вываливает свой груз на складской прилавок:

– Прими, – дёрнув головой кладовщику, Ампер поворачивается ко мне:

– С био кислотных я тебе помогу – есть у меня заначка. Им мы панцири размягчим и по болвану согнём, – щёлкает он по каске, надетой на деревянную башку манекена, стоящего рядом с прилавком оружейника.

– А вот с панцирями огненных – беда. Нет их. Мы, в те края, ходим редко. Дурное место, – поманив меня за собой, Ампер выходит на улицу, но продолжает разговор только зайдя за угол здания и убедившись, что рядом нет лишних ушей:

– Плохое место. Дурное. Там всё в куче – и огненные, и кислотные и симбионты. Те, что молниями садят.

– И что? Да вы, толпой, их на раз перебьёте, – начинаю я, но Ампер лишь качает головой:

– Не перебить их. Там… Понимаешь, там такое дело… Бывает… – Несколько раз начав фразу он замолкает, недовольно морщась, и я снова прихожу к нему на помощь.

– Ампер? Да говори как есть! Уж поверь – я такого повидал, что удивить сложно.

– Так-то оно да, – часто-часто кивает он: – Но тут… Тут, брат, другое.

– Другое – что? Да говорит ты!

– Гнездо там у них! Вот что!

– Гнездо? Всего-то?!

– Блин, Сэм! Не просто гнездо, чёрт! Не пещера, или что-то подобное, а…

– А что тогда? – Видя, что он смолк, вновь подталкиваю рассказчика: – Ну? Ампер?!

– Тарелка там.

– Чего?! Ка… Какая тарелка?!

– Обычная, млять! Летающая! Ребром в болото вошла, да так и застряла.

– Охренеть! А ты уверен…

– Да, млять, уверен! Я ни в чём ином не уверен, как в этом! Торчит зараза и ничего ей не делается! Как в день Катастрофы грохнулась – так и торчит!

– А вы… Ну, внутрь, забирались?

– А то, – сдёрнув с пояса флягу, Ампер делает несколько глубоких глотков, а затем протягивает её мне.

– Конечно забирались, – дождавшись, когда я напьюсь, он возвращает флягу на место:

– Там прикольно. Ходы треугольные, огоньки, в комнатах и ничего, представляешь, – щёлкает он пальцами перед носом: – Совершенно ничего не спереть. И отломать не от чего! Твари, зеленомордые!

– Там что – пусто? – Задавая вопрос одновременно прокручиваю в голове известные мне корабли чужаков.

Так.

Треугольные коридоры… Хм. Нет, таких не видел. Овальные, с заострённым к верху потолком и таким же полом – да, видел. Жуки-пчёлы так свои строили, бывал я там. Сетчатый пол, стены и потолок паучьих кораблей тоже не подходит. Пустые помещения с редкими приборными островками и колоколами-чанами для дыхания жабьих кораблей тоже видел, но там ходы, вроде не треугольные.

Интересно, интересно.

– Ну как сказать, – морщится Ампер, продолжая: – Плохое там место. Вот, к примеру, идёшь ты по коридору этому гадскому, заходишь в комнату, а там – приборы разные до потолка. Пищат на все лады, тихонько так, но красиво, словно хор в церкви, огоньки повсюду – и на приборах этих, и на стенах, полу, потолке, и даже в воздухе! Ну ты монтировку – раз с пояса! К ближайшему – прыг! И только изготовишься его лома… то есть вскрыть доя изучения, как он, сука такая, хлоп и призраком становится. Ты к нему рукой, а нет там ничего! Стена голая и без огоньков, что вот твари, только что здесь прыгали! Ничего! Совсем ничего – голые стены, что ни монтировкой, ни гранатой не пробить.

– А что? Пробовали?

– Конечно, – успокаиваясь, Ампер пожал плечами: – И резать пытались, и гранатами, как-то раз три ящика динамита приволокли и ещё кило два пластида сверху уложили. Рванули, смотрим – даже царапины нет. Ну, мы натурально охренели. Вышли покурить, а когда вернулись, то нате-пожалуйста – приборчики-то, на месте, с-суки! Стоят, лампочками, падлы, перемигиваются, да огонёчки, гниды, друг другу шлют. Мы их – цап! А опять ни-хре-на! Дым!

– Ого…

– Но там и хуже место есть. Ага, точно тебе говорю. Симбионт там живёт.

– Симбионт? Пффф!.. Я этих симбионтов, на болоте, – начал было я, но следующая фраза Ампера заставила меня поперхнуться.

– Одетый он.

– Че… – слова застряли у меня в горле и только промочив его водой из заботливо поданной фляги, я смог продолжить: – Как это – одетый?!

– А вот так. Стоит себе посреди комнаты, а тело, руки, ноги, всё, в общем, кроме головы, лентами увито. Пошевелится, так ленты те, как змеи заново оплетать его начинают и искрами, разноцветными сыпать.

– Кхм… Стрелять пробовали? – Задаю вопрос заранее зная ответ и, к сожалению, не ошибаюсь.

– Стреляли, а как без этого, – вздыхает Ампер: – Вот только толку – ноль. Он, как и те приборы – пока издали смотришь – вроде есть. Ходит, бормочет что-то, ногами шаркает, а подойдёшь близко, или пальнёшь – дым. Призрак, короче.

– А поговорить? Ну, с ним?

– Вот ты, Сэм, вроде как нормальный, – качает