Старатель. Книга 2 - Алексей Анатольевич Рудаков

– С кем, Сэм?! С симбионтом? Разговоры разговаривать? Может его ещё и пивом угостить?! Ну ты ляпнешь, так ляпнешь! То про нейтралитет свой, то про котиков!

– А что такого?!

– А ничего! Увидел гада – бей! Жив? Смени магазин и сызнова бей! А ты… Разговоры. – Он смолк, недовольно качая головой, но менее чем через минуту продолжил уже спокойным тоном:

– Ты это, Сэм, отдыхать иди. В кафе, это, ну, перекуси, да спать ложись. Бабло я тебе утром начислю, а пока, – Ампер кивнул на тёмное, лишённое звёзд небо: – Пока отдыхай, завтра всё решим.

Утро началось с похмелья.

Уверен, всем читающим эти записки известен сей неприятный синдром с трясущимися руками, волнами тошноты, грозящей вывернуть вас наизнанку и головной болью, пробивающей от макушки до пяток. И это при том, что Купол, залечивавший все раны, снимал с выпивох большую часть боли, оставляя им, не иначе как в назидание, лишь лёгкий флёр ощущений.

Бррр… Меня аж передёрнуло, когда этот факт пробился к сознанию сквозь пульсировавшую во всём теле боль. Это что же получается – не будь Купола, то я бы сдох?

Кружка пива, обнаруженная рядом с койкой, несколько скрасила моё существование, а когда опустела, то мои мысли потекли по более благоприятному руслу, подгоняемые волнами боли, начавшими медленно успокаиваться.

Как это не странно, но картина вчерашней пьянки – со всеми разговорами и деталями оставалась в моей голове. Она была почти ясной, лишь самую малость в тумане, но что такое туман, когда вы только что готовились отдать концы от похмелья?

Пффф…

Ерунда! Вот сейчас пропущу ещё кружечку, перекушу чем-нибудь лёгким, и эта дымка рассеется, сменившись кристально чистой картиной, прокрутив и, отфильтровав которую, можно будет составить план дальнейших действий.

Хочу заметить, что план, основанный на услышанном от Ампера, у меня уже был, но та самая дымка, похмельная, скрывала детали, мелкие, незаметные, и, наверняка, не столь важные, будь я не на Побережье.

Но здесь, как ни крути, была важна любая мелочь, а потому, прихватив пустую кружку, я отправился в местное кафе, спеша привести голову в полностью рабочее состояние.

Всё дальнейшее пошло по плану. Ну, почти.

Пива мне выпить так и не удалось – барменша, милая девушка, имя которой я немедленно забыл, лишь фыркнула, увидев протянутую мной кружку. Пробурчав нечто нелестно-неразборчивое в адрес алкашни, она выставила на стойку тарелку и кружку. В первой была горячая яичница с сыром, а во второй – уже знакомый мне травяной отвар, заменявший здесь и чай, и кофе.

Надо сказать, что она была права – стоило мне очистить тарелку и допить напиток, как самочувствие немедленно пришло в норму – я чувствовал себя так, словно всю жизнь пил только росу, ведя исключительно здоровый образ жизни, о чём и попытался сообщить барменше, протягивая пустую тарелку. Увы, но и эта попытка показать себя с лучшей стороны провалилась. Почему и эта? Так туман, тот самый, что прежде скрывал детали вчерашнего, рассеялся, открывая детали вчерашнего и они – эти детали, были несколько, кхм, неприглядны. Ага, в плане общения с именно этой девушкой, перед которой я распускал хвост, пытаясь добиться понятно чего.

М-да…

Ещё раз поблагодарив, и сопроводив слова коротким поклоном, ретируюсь. Извиняться не стал – слишком стыдно, да и проще сослаться на алкогольную амнезию, чем запинаясь бормотать слова, понимая и припоминая всю глупость своего вчерашнего состояния. Не. Проще не помнить, пусть это и не честно по отношению к ней. А с другой стороны – она же бармен? А коли так, то к подобному привычная должна быть. Уж кому как не ей слышать и видеть схожее не в диковинку. Точно. Проводит меня взглядом, запишет в обычные алкаши и забудет. Ага, до следующего раза. И я забуду, сделав лишь зарубку в памяти – если и бухать до отключки, то только наедине, и пусть говорят, что пить одному верный признак алкоголизма. Угу, а стыд наутро чувствовать – это как? Не, пусть лучше меня алкашом считают, чем так.

Успокаивая себя подобными мыслями выбираюсь на улицу, но едва мне стоит завернуть за угол дома, спеша посидеть на лавочке местной курилки, как лоб в лоб сталкиваюсь с Ампером, выскочившим из-за угла словно чёрт из табакерки.

– О! Сэм! – Хлопает он меня по плечу, улыбаясь во все тридцать, или сколько их там, зубов:

– А я как раз тебя ищу!

– Поздравляю, – сбросив его руку, обхожу пышущего жизнерадостностью человека, и, усевшись на скамейку, закуриваю: – Ну, нашёл. И что дальше?

– Я… – начинает было он, но я немедленно его перебиваю:

– Опять нечто срочное нарисовалось, а народу нет? Все по делам-заботам, и только Сэм Люциус баклуши бьёт?

– Ну не так, – присаживается он рядом, и – сюрприз, вытаскивает из-под лавки две запотевшие бутылки пива:

– Будешь? – Ловко вскрыв обе, протягивает мне одну: – Самое то, после завтрака причаститься.

Взяв бутылку приникаю к горлышку.

Фуххх… Хорошо-то как…

Стоп! Со вторым глотком холодной амброзии приходит понимание. Ждал он меня. И, судя по заготовленному холодному пиву, следил. Скорее всего и кружку – ту самую, спасшую от похмелья, он поставил.

– Спасибо, – сделав третий глоток, салютую ему бутылкой: – И за это пиво, и за то, что утром выпил.

– Догадался? – Спрашивает он и немедленно, не дожидаясь ответа кивает, констатируя: – Да, догадался.

Кривая улыбка на миг искажает его лицо: – Ты, Сэм, зла не держи.

Молча киваю, ещё не понимая куда он клонит.

– Мы водку сами гоним. Местный продукт, так сказать. Нам-то что? Мы – привычные, а вот остальным она сильно по голове бьёт.

Снова киваю, делая глоток пива.

– Вот тебя и понесло вчера, – хмыкает он, глядя мимо меня: – Знаешь, – бросает он на меня косой взгляд, немедленно после отводя глаза: – Я такого бреда в жизни не слышал. Про космос, про инквизицию космическую, которая тебя сюда послала и всё прочее.

Чувствую, как начинаю краснеть, но оправдаться не успеваю.

– Не, Сэм, ты не подумай, народ-то уже под градусом был. Приняли нормально. Ты ещё, на бис, рассказывал, как индульгенциями торговал, но вот одна вещь мне покоя не даёт.

– Какая? – поднимаю глаза на него, и он, словно собравшись с духом, выпаливает: – Это – правда? Сэм?

Молчу. Что сказать – не знаю.

– Ты ведь не врал, – снова отведя взгляд продолжает Ампер: – Пьяных я повидал ой сколько. Не врал ты. Приукрасил – да. Исказил? Возможно. Но, в целом – не врал. Я,