Мастер Рун. Книга 15 - Артем Сластин

я предлагаю не идти в Северный, — сказал Тарн, — а дойти максимально, куда сможем по морю, и высадиться на диком берегу или в какой-нибудь небольшой рыбацкой деревушке, а оттуда уже будем добираться своими ногами.

— Точно не вариант, — не согласился с ними вылезший наружу Син. — Северный порт даст нам лошадей, а также карты, и, следовательно, скорость передвижения будет гораздо больше, а высадиться где попало — ни к чему хорошему это не приведёт. Я голосую за порт. Купим лошадей и исчезнем в глубине материка до того, как первый корабль секты вообще покажется на горизонте. И пусть они дальше нас ищут.

— Ну, если найдут, то мы всех убьём, — добавил Тарн. — Там их уже не будет так много. Да и не думаю я, что местные разрешат им путешествовать огромным отрядом по своей территории, даже преследуя своих врагов.

— С местными там всё сложно, — ответил я. — Эти земли, на которых стоит Северный порт, принадлежат Человеческой империи, и здесь территории очень бедны этером, а соответственно, очень мало практиков, а те, кто есть, — сущие слабаки. То есть мы сейчас окажемся в землях, где живут практически одни смертные. Что они смогут противопоставить даже сотне практиков закалки мышц? Да практически ничего.

— Сотню за нами точно не отправят, — согласилась вся команда.

Навык повышен: Интуиция Выживальщика — 6

Неожиданно появившееся сообщение меня обрадовало. Обычно оно срабатывало именно в такие моменты, когда я уже ускользнул от опасности либо прошёл опасное место стороной. Значит, погоня действительно отстала, и теперь мы можем плыть спокойно, и я наконец-то смогу расслабиться. Я добавил ещё несколько процентов мощности, увеличил скорость корабля и снова прошёлся по всему корпусу. Выдержит, точно выдержит. Пару недель нам хватит, а дальше на корабль мне было плевать.

— Син, пришла пора тебя лечить, — сказал я громко, привлекая внимание своего друга. — Всё равно тебе некуда отсюда бежать. Ожоги будут заживать слишком долго, а ты нужен целый прямо сейчас.

— Если честно, я бы предпочёл сам, — попытался тот отказаться, но, видимо, понял, что это невозможно, и печально и глубоко вздохнул. — Ладно, изверг, делай своё живодёрское дело.

— С чего ты взял, что я живодёр? — сказал я возмущённо.

Затем подхватил друга под руку и повёл его вниз в каюту, где уложил на подушки. Зелья алхимика снимали боли и не давали ранам гнить, но обожжённая рука так и оставалась покрытой тёмной коркой до локтя, да и лицо заживало медленно и криво. Шрамов у бывшего дознавателя появится прилично.

— Может быть, потому что я навёл справки ещё когда мы находились дома, — ответил мне друг. — И я понял, что твое лечение не самое безболезненное.

— Потому что это не лечение. Обычным лечением тебе руку быстро не восстановить. Ты же сам это прекрасно понимаешь. И только один вариант позволяет перешагнуть через этот шаг и восстановить твоё тело полностью — это возвышение.

— Ага, спасибо. Будешь лыбиться, наверное, во все свои тридцать два зуба, зная, как твой старый друг страдает не только от больных коленей, но ещё и от твоего увлечения.

— Это не увлечение, это необходимость для того, чтобы тебя починить. Ты же понимаешь, что тело, практикуя, поднимаясь на новую ступень, перестраивает себя целиком. Я спас благодаря этому десятки тяжелораненых бойцов, которые мне были за это благодарны.

— Да знаю я, — поморщился друг. — Просто не хочется мне через боль проходить, и так уже натерпелся. Да и привык к нынешнему уровню силы.

— Зато я знаю, что оно того стоит. И вообще, тебе предлагают стать сильнее, добавив десятки лет жизни, а ты отнекиваешься. Другой на твоём месте за такую возможность убил бы. Так что лежи и не дергайся. Заодно починим твои каналы.

— Знаешь, это, наверное, очень смешно, — сказал он наконец. — Я большую часть своей жизни служил чужим правилам. Сначала в школе, потом дознавателем, да много, где ещё, про что тебе знать не стоит. И вот, когда я наконец-то свободен и поклялся себе, что больше никто и никогда не будет решать, что будет происходить с моей головой, мыслями и моим телом, я лежу здесь раненый, смотрю на свою руку и понимаю, что у меня есть свобода передумать, правда? Но я не могу передумать. Это же тоже свобода? Или упрямство?

— Лучше помолчи, — ответил я на его философские размышления, доставая накопители и подготавливая комнату для работы.

Тут крыть ему уже было нечем. Я велел лечь ему ровно, и мы занялись лечением друга. Работа затянулась всего на несколько часов, в основном благодаря тому, что у меня достаточно сильно прокачаны навыки, а Син был не самым сильным практиком из тех, с кем мне приходилось тренироваться. Так что, несмотря на то что другу было физически больно, я смог не только перевести его на другую стадию развития и починить тело, но и достаточно быстро вычистить и открыть все недостающие каналы, создавая идеального практика.

Сейчас это делалось очень легко. Раньше на эти моменты я тратил много времени, вычищая каналы по миллиметру и снимая наросты, а также смещая их. Теперь, благодаря собственной силе и опыту, я делал это более грубо, но зато более быстро. Конечно, за всё нужно было платить, и те, кого лечили такими способами, платили за это болью. Когда я довёл этер до нужной плотности, выстроил структуру и отпустил её, тело Сина дальше сделало всё само. Он выгнулся дугой и начал наполняться силой. А я смотрел, как стадия закалки кожи доходит до своего предела и переваливает через неё. Корка на руке треснула и начала отходить пластами, под ней тут же мгновенно образовалась розовая кожица, как у младенца. Те же струпья на лице сходили, конечно, медленнее, но тоже достаточно быстро.

И уже через час он сидел на кровати и разглядывал собственные ладони так, как будто видел их впервые.

— Знаешь, — сказал он медленно, — теперь я, кажется, понимаю, почему за тобой пойдут тысячи. Я, старый дурак, думал, что дело только в клейме и твоей выгоде, а дело ещё и вот в этом. Чинить людей, когда тебе говорят это на словах, и пробовать это на себе — это совершенно другой опыт. В мире слишком много тех, кто умеет ломать, а тех,