Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

– Меня он ненавидеть, – вздохнул Беруп, вновь утерев платком взмокший лоб. – Подкупить его я мочь. Попробовать, так думать. Жадный вор он есть. Друзья помочь быть.

– Прекрасно. Как ты назвал того, у кого держат моего сына, Шкуру?

– Стрик, так есть. Честный купец, как я, он есть.

– Не поможет ли тебе и он?

– Это я разузнать, мессир. Может быть.

– Видишь ли, мой сын, Шкура, молод и крепок телом. И твердолоб. Своеволен, как все подобные юноши. Пожалуй, он куда скорее, чем я, решится на бегство.

– Идти – нет!

Я поднял взгляд на Орева, устроившегося возле дымохода, под потолком.

– Хорошо, будь по-твоему. Насчёт моего побега ты, Беруп, не тревожься. Ручаюсь словом, бежать я не стану. Однако за сына поручиться не могу, поскольку лишён возможности поговорить с ним. Быть может, тебе следует рассказать об этом твоему другу, Стрику.

– Ему я, как ты говорить, рассказать, мессир. Он нам помочь… может быть.

– А как насчёт человека, надзирающего за Джали, моей дочерью?

– Вейзер сейчас в море быть. Эта Сейфер – его жена есть, – ответил Беруп, указав вниз. – Но деньги она не дать, если Вейзер не велеть.

– Не знаешь ли ты, когда он собирается вернуться в Дорп?

Супруг Анваген отрицательно покачал головой, и тут с лестницы донёсся крик его жены:

– Беруп! Тут гус! Гус прямо у наша дверь!

Беруп выразительно закатил глаза под лоб.

– Тень напугаться она есть, мессир. В этом ты быть уверен.

Дверь в комнату распахнулась, и перед нами предстала Анваген в компании женщины чуть помоложе, чуть постройней, с точно такими же голубыми глазами, светлыми волосами и ярким румянцем щёк.

– Гус прямо у наша дверь есть! Сейфер к наша дверь не подпускать!

Супруг Анваген помолчал, а заговорив, вложил в ответ целую бездну скепсиса:

– Гус? Так есть?

– Да! – воскликнула Сейфер, обозначив широким жестом зверюгу, не уступающую в величине ломовой лошади.

Я, подойдя к двери, кликнул Вадсиг и вновь повернулся к Анваген с мужем.

– Лестницы у вас изрядно круты. Надеюсь, вы не будете против, если я попрошу о помощи вашу служанку, дабы не утруждать вас самих?

– Ты мой гость есть, мессир, – отвечал Беруп.

– Что ты желать, мессир? – донёсся снизу голос Вадсиг.

– Будь добра, отвори парадную дверь и оставь открытой. Хозяин позволил дать тебе поручение. Не мешкай: дело довольно важное.

Продолжительную паузу нарушил частый стук каблучков Вадсиг, поспешившей к парадной двери.

– Скажи, Беруп, если в Дорп забредёт гус – дикий гус, – его кто-либо пристрелит или я ошибаюсь?

Беруп отрицательно покачал головой, а обе женщины, в ужасе вытаращив глаза, протестующе замахали руками.

– Как, нет?

– Это к несчастье есть! – хором отозвались женщины.

– Суеверие это есть, – пояснил муж Анваген с видом человека, готового проявить снисхождение к невеждам, верящим во всякую иррациональную чушь. – Зверь приходить в поселение – беду с собой приносить есть. Назад в лес прогнать его мы должны есть. Если убить, беда в поселении остаться быть.

Прислушавшись, не цокают ли по половицам внизу когти Малыша, я не услышал ни звука.

– Вадсиг, отворила ли ты парадную дверь, как я просил?

Вадсиг что-то ответила, однако ответа я разобрать не сумел.

– Ты велеть ей подняться сюда, – посоветовал супруг Анваген.

– Поднимись к нам, Вадсиг! – крикнул я во весь голос и неудержимо закашлялся.

– Чай с бренди быть помогать, мессир, – заметила Анваген. – Надо согреть. Я приглядеть быть.

– Без них говорить надо, – негромко пробормотал её муж. – Так оно лучше быть. Этот гус ты желать в мой дом, так?

– Да, именно, – кивнув, подтвердил я.

– Не дикий гус это есть. И не тень это есть. Ручной гус? Твой, мессир?

Я вновь кивнул.

– Как твоя птица, так есть.

– Птичка… Хор-роший! – согласно закивав, объявил Орев.

– По крайней мере, наподобие. Конечно, говорить мой гус – зовут его Малышом – не умеет, однако зверь он воспитанный, чистоплотный. Нам пришлось разлучиться, и, видимо, он отправился обратно, к женщине, подарившей его мне. Не так давно она разузнала, где я, и пообещала вернуть его.

Тут в комнату ворвалась запыхавшаяся Вадсиг.

– Да, мессир Бивень?

– Мне просто хотелось узнать, отворила ли ты парадную дверь, как я просил.

– О да, мессир!

– Большой зверь ты видеть есть? – вставила Анваген.

– Да, хозяйка.

– Какого зверя, Вадсиг?

– Мулы, мессир. Повозки тянуть они.

– А гус?! Гус ты видеть?! – в нетерпении выпалила Сейфер.

– Гус… о нет, мерфро Сейфер, не видеть.

– Скажи, Вадсиг, оставила ли ты дверь открытой, поднимаясь наверх?

– Нет, мессир. На улица холод, так есть.

– А долго ли ты держала её отворённой?

– Пока ты, мессир, не велеть прийти.

Спорхнувший ко мне на плечо Орев смерил меня вопросительным взглядом, выражая готовность отправиться наружу и отыскать гуса, если попросят. В ответ я (надеюсь, незаметно) покачал головой.

– Значит, гус ты, Вадсиг, видеть нет? – уточнил муж Анваген.

– Нет, хозяин.

Беруп перевёл взгляд на Сейфер.

– Гус у мой дверь ты видеть быть?

– Да, Беруп, да! В жизни такой громадный гус я не видеть! Клыки длинны, как моя ладонь, быть!

– Это твой Малыш есть? – спросил Беруп у меня.

– Да. Уверен, это он.

– Твой Малыш на Вадсиг напасть быть?

– Вот уж не думаю.

– Вадсиг, ты снова к дверь идти, – махнув рукой, распорядился Беруп. – Если гус видеть, дверь оставить открыта и нам сказать. Если гус видеть нет, дверь запереть и заняться свои дела.

Вадсиг присела, склонила голову, наскоро обозначив реверанс, и поспешила вниз.

Стоило ей удалиться, Сейфер протянула Берупу письмо, написанное мною всего несколько часов спустя. Рука её тряслась так, что листок затрепетал, застрекотал на весу не хуже погремушки.

– Беруп, это я в комната девочки спящей найти есть. Прочесть ты? И Анваген тоже?

Оба склонили головы над листком.

– Твоя дочь она быть, мессир?

В голосе Сейфер тоже слышалась дрожь.

Я кивнул.

– Спать целый день она есть. Целая ночь спать она нет. Ходить есть, говорить есть. Мои картины со стены ломать! – всё с той же дрожью в голосе воскликнула она, повернувшись к Анваген.

Внизу что-то с грохотом рухнуло на пол. Грохоту вторил истошный визг Вадсиг.

VI. Пустые тёмные комнаты

Протянутая из темноты, для Свина никогда не завершавшейся ростенью, рука Свина сомкнулась на его плече, болезненно в кожу впившись остроконечными ногтями.

– Что-то там есть, браток… дом вроде бы.

– Думаешь, нас пустят заночевать? Света нигде не видно.

– Так и у Выжлеца, ты сам говорил, ни огонька не видать было.

– Масло для ламп нынче дорого очень, – откликнулся Выжлец