Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

что знаком с домом, я вышел наружу. Все двери дома, где спала Джали, как и следовало ожидать, оказались заперты. Ключ от моей комнаты наверняка ни к одной не подойдёт, и вдобавок на ночь они, следует полагать, запираются изнутри на засовы, как и наружные двери нашего дома. Больше рассказывать не о чем, кроме того, что я попросил Вадсиг раздобыть мне комок сургуча или воска, чтобы как следует разглядеть отпечаток, оставляемый этим перстнем. Камешек в нём на поверку оказался не чёрным – скорее, пурпурно-серым.

Ну и крику же было внизу перед самым обедом! Позже Вадсиг объяснила, что ей не положено уходить из дому без позволения, а она ушла – отправилась разузнать, где держат Шкуру, однако незаметно вернуться в дом не смогла, и Стряпуха устроила ей выволочку.

– Но найти его я есть, мессир Бивень. В дом позади дом, где твоя дочь есть, он быть. Тамошняя девчонка говорить: не в радости быть. Туда-сюда, туда-сюда он ходить. Тысяча вопросов спрашивать.

– Вот как… жаль, Вадсиг, очень жаль. Не хотелось бы навлекать на твою голову новые неприятности, но… Как ты думаешь, не удастся ли тебе – к примеру, когда на рынок пошлют – поговорить с ним?

– Если ты хотеть, мессир, я попробовать. Парел наверх впустить меня, если мочь.

– Благодарю тебя, Вадсиг! Благодарю от всего сердца! Я навеки перед тобою в долгу. Но вот что: помнишь, Вадсиг, как ты у себя в комнате показывала мне портрет родителей и вазу – вещи, которыми дорожишь? Помнишь?

Вадсиг, рассмеявшись, встряхнула короткой огненно-рыжей чёлкой с той же гордостью, что и накануне, в собственной спальне. Смех у неё приятный, задорный.

– С вчерашний день я забыть не успеть, так есть!

– Хочу предупредить, Вадсиг: показывать то, что тебе дорого, всем и каждому не слишком разумно. Понимаешь, я собираюсь подарить тебе нечто ценное – коралловые бусы, как и обещал, однако если о них узнает Анваген, подарок может обернуться для тебя бедой. Предлагаю вот что: пусть он останется нашим секретом, твоим и моим. Хотя бы на время. Что скажешь?

– У меня она его забрать? Так ты есть думать, мессир?

Я только пожал плечами.

– Суди сама, Вадсиг. Ты знаешь её гораздо лучше, чем я.

Засим последовала долгая пауза.

– Не показать ей я быть, – наконец рассудила Вадсиг.

– Мудр-рая девочка! – заметил на это Орев.

– Воровать я, она думать быть… После суд ты дарить его, мессир?

– Нет, прямо сейчас, – ответил я, взяв лист бумаги и развернув пенал. – Только сначала напишу кое-что. После сможешь предъявить, кому пожелаешь, в доказательство, что ты не воровка.

Написав всё требуемое, я вручил бумагу Вадсиг, но, обнаружив, что читать она не умеет, прочёл ей вслух:

– «Да будет известно всякому: я, путешественник и житель Нового Вирона, именуемый Бивнем, в знак дружбы подарил сие коралловое ожерелье, составленное из тридцати четырёх крупных бусин нежно-зелёного с розоватым оттенком коралла, жительнице Дорпа по имени Вадсиг. Ожерелье сие поднесено ей в дар добровольно и с нынешнего дня переходит в её личную безраздельную собственность».

Закончив чтение, я извлёк из кармана бусы и надел их Вадсиг на шею. Вадсиг немедля сняла их, полюбовалась, снова надела, и снова сняла, и снова надела, и повела плечами, словно прихорашиваясь перед зеркалом, сверкнула огромными голубыми глазами… одним словом, проявила такую радость, точно её, оторвав от мытья посуды, в тот же миг сделали повелительницей целого города.

– Если тебе, Вадсиг, удастся поговорить с моим сыном, будь добра, расскажи ему, где меня держат и в каких условиях, а ещё передай, что судить нас собираются в сфингицу: сам он этого может не знать. И, разумеется, перескажи после мне всё, о чём он попросит, хорошо?

– Постараться я быть, мессир Бивень.

– Чудесно! Не сомневаюсь, ты сможешь. Я в тебя верю, Вадсиг, верю всем сердцем.

– Только совсем забыть я есть…

Нехотя сняв с шеи коралловые бусы, Вадсиг сунула их в карман передника и прикрыла изрядно испачканным носовым платком.

– Хозяйка вопрос спрашивать. Всякий сон ты, мессир, быть понимать? Это ей я рассказать.

Я принялся объяснять, что сновидения – тема неисчерпаемая и что всего о них не знает никто, однако истолковать основные черты и образы некоторых сновидений мне действительно порой удаётся.

– Прошлая ночь странный сон она с хозяин видеть. Этот сон ты им объяснить?

– Во всяком случае, постараюсь. Сделаю всё, что в моих силах.

– Тогда ей я сказать.

С тех пор миновало около двух часов. Пока что Анваген за истолкованием снов не являлась, и Вадсиг с известиями о попытках поговорить со Шкурой лично не возвращалась тоже. Не сможем ли мы со Шкурой спасти Джали – при условии, что я сумею вызволить его из-под замка либо ему удастся освободиться самому? Полагаю, ничего невозможного в этом нет, однако шансы на неудачу весьма велики. Пожалуй, я скорее вверю наши судьбы в руки суда.

Анваген принесла обильнейший ужин, и на сей раз ей составил компанию супруг. Изрядно грузный, он, одолев два лестничных пролёта, раскраснелся как свёкла и здорово запыхался.

– Моё имя… мессир… Беруп, так есть, – заговорил он, протянув мне громадную, мягкую, точно тесто, ладонь и обменявшись со мною рукопожатием. – Ты есть мессир Бивень… – Тут ему вновь пришлось перевести дух. – Мессир Раджан… мессир Инканто… мессир Шёлк…

– Человек… Хор-роший! – не преминул вставить Орев.

– Так есть. Человек с… с много имён ты быть.

Умолкнув, он натянуто улыбнулся в манере, которую явно полагал дружеской.

– Человек о множестве имён? Возможно, однако на все эти имена у меня нет никакого права. Будь добр, зови меня Бивнем.

– Тебя в мой дом я встречать… приветствовать быть нет. Штурмовики быть смотреть. Сожалеть я есть… – Вновь шумный, одышливый вздох. – Мессир Бивень.

Я заверил его, что ничуть на него не в обиде и не питаю вражды ни к нему, ни к его жене.

– Вы ведь прекрасно, в самом деле отменно меня кормите, снабдили и дровами, и водой для мытья, предоставили удобную кровать, множество одеял… Поверь, уж я-то прекрасно знаю: обычные условия содержания пленников по меньшей мере вдесятеро хуже.

Анваген толкнула мужа локтем в бок.

– С боги ты говорить… мессир Бивень? – спросил он.

– Случается. Порой они даже снисходят до ответа. Однако мне следует предложить вам обоим сесть. Правда, у меня здесь только кровать, но сделайте одолжение, присядьте.

Оба уселись на край кровати, и супруг Анваген утёр блестящую от пота лысину извлечённым из кармана носовым платком.

– Нат. Его я знать.